Амурские волки - Коллектив авторов Страница 84

Глава 41

«Сказочка»

Степан Алехин, Покосовы и Семен Береза ехали почти сутки, останавливаясь только на час, на два, чтобы накормить лошадей.

В город они приехали на рассвете. Степан тотчас велел разбудить отца. А между тем ящики с золотом были внесены в кабинет старика Алехина. Покосовы и Береза прошли в помещение, занимаемое Степаном. Сам же Степан дожидался выхода отца в его кабинет. Старик вышел заспанный, несколько хмурый.

— Что такое? Почему воротились?

— Потому и воротились, что золото с нами на дороге встретилось! – несколько хвастливо заявил Степан, довольный своей удачей.

Старик еще более нахмурил брови и строго сказал:

— Говори без прибауток. В чем дело?

Степан тотчас осел и начал рассказывать. Старик внимательно слушал, лишь мельком взглянув на ящики с золотом. Когда Степан кончил, Василий Алексеевич спросил:

— Где они нашли их? – И он указал рукой на ящики.

— Около Гиблой Пади, говорят.

— И их было только три?

— Три.

— По четыре пуда?

— Да.

— Еще два должно быть. Вы поезжайте сейчас же на Падь и делайте, как я тебе говорил. Лошадей возьми свежих. Денег у тебя мало. На вот, на случай.

И старик подал сыну пачку денег.

— А этого, Березу, пошли ко мне. С ним надо рассчитаться. Он с вами обратно поедет, и вы его довезете в сохранности до дому, слышишь?! Чтобы в полной сохранности.

— А ежели не довезти его до дому-то?

Старик проницательно взглянул на сына и резко отчеканил:

— Дурак! Ах и дурак!

— Что же здесь глупого? – попробовал обидеться сын.

— А то и глупо, что от него возьмешь грош, а мне это обойдется в копеечку! Сбегутся со всех сторон шакалы и начнут рвать. Понял?

— Понял.

— А понял, так и делай так, как я говорю.

— А с Федором как?

— С Федором после сочтемся, когда возвратитесь с Пади.

Степан ушел. А старик начал переносить ящики в соседнюю комнату. Он даже не посмотрел на содержимое ящиков. Уже по одному весу можно было судить, что это золото, а не другое что.

Через час он сидел за самоваром и пил десятый стакан чаю, усердно отдуваясь и фыркая губами. Время от времени по губам у него пробегала ироническая улыбка. Он думал о тех, которые сидели за это золото в тюрьме и воображали, что рано или поздно ящики с золотом попадут к ним в руки и они заживут господами.

«А они вот где, ящики-то, у меня. Сами, можно сказать, пришли», – думал он.

И тотчас мысль его перекинулась на мужиков.

«Дуракам Бог счастье послал, а они по сто пятьдесят рублей за стакан золото продали! Эх, дураки, дураки! Правду говорят, что дураков и в церкви бьют!»

И он покачал даже головой.

В это время ему доложили, что в кабинете его дожидается Звонарев.

— Звонарев? – вспыхнул он. – Неужели он уже пронюхал про это золото? Не может быть. Вероятно что-нибудь другое. Уж не долг ли принес?

В кабинет он вошел уже спокойный, бесстрастный. Звонарев поднялся ему навстречу:

— А я к вам, Василий Алексеевич, по делу. Извините, что беспокою. Дельце-то для меня интересное.

— Рад служить. Пожалуйста. Не угодно ли стаканчик чайку?

И Алехин сделал жест по направлению к столовой.

— С удовольствием, – согласился Звонарев. – Если только нам никто не помешает поговорить. Я, признаться, не успел напиться чаю: торопился застать дома.

— Пожалуйте. Никто не помешает.

Они прошли в столовую. Алехин налил чаю гостю и себе. Звонарев с видимым наслаждением выпил чай.