Лагерь, который убивает - Валерий Шарапов Страница 86

— Ну да, крысу. Глеба, шофера, знаешь?

— Имя знаю.

— Во-о-от. На. — Колька протянул чашку с чаем. — Он, подлец такой, продукты отсюда тырит и на сторону толкает.

— Какие?

— Гематоген да гранаты.

— Вот подлец. Уверен?

— Ну да. Санька-то со своей голубятни много что видит, и что ящиками тащит, туда-сюда, ну и еще и это… безобразие.

Пожарский почему-то отвел глаза, поболтал ложкой в чашке.

— Коль, ты бы говорил толком, — попросила Оля, — а то тебе вон куда-то надо, а у меня пионеры там одни.

— Да че говорить-то. Видел Санька, как лахудра, сестра его, к вашему главному туда-сюда лаптями загребает, как на танцы. Скандалят на балконе.

— Пакость какая, но это мы прекратим, — заверила Оля, — я ей такое внушение сделаю — неделю ходить не сможет. Только Яшку сюда не пускай. И да, можешь его успокоить. Тут не шуры-муры. Светка решила в доктора податься, вот и ходит за Наполеонычем хвостиком, пример берет, так сказать.

— Он и так не пойдет. Он гордый.

— Ты про Глеба начал.

— А, ну Саныч Маслова заловил с дефицитом, как всегда — сделал внушение «ай-ай-ай, как не стыдно» и отпустил. А Пельмень, ты ж знаешь, он идейный, тотчас завелся: что за падла у детей тырит. Взяли Витьку в оборот, он поплыл и сдал Цукера. Ну мы и… — тут Колька смутился, хрустнул пальцами.

Оля охнула:

— Господи, опять?!

— Мы не больно, — успокоил он, — исключительно для воспитания. Только он потом побожился, что у детей не тащил.

Гладкова восстановила хронологию:

— Вы его сначала изметелили, а потом расспросили?

— Так само получилось. Спустились к нему в подвал, а там ящик, половина гематогеном забита, половина — гранатами.

— Ну вы и…

— Мы и, — признал Колька, — но как только он юшку утер, то все и объяснил. Пока подполкаш его добро наносил, Глебушка у Цукера в подвале торчал, и в пух проигрался. Кое-что деньгами отдал, часы там, а оставшееся, сказал, сегодня отдаст, на перекрестке со старой дорогой, как назад поедет.

— Ага, ага… а когда он назад поедет?

— Вроде бы через три четверти часа уже должен, — Колька снова глянул на запястье, — мужики там уже, и мне надо поспеть.

— Хорошо. А самого-то Знаменского вы куда девать собираетесь? — поинтересовалась Гладкова. — Попросите выйти из машины и в сторонке постоять?

Колька встревожился:

— А он что, с ним, что ли?

— С ним, сама только что видела.

— Да, хреновенько, — признал Пожарский, — Цукер-то сказал — Глеб поедет — передаст, мы и решили…

Он не договорил: за окном грянул выстрел. Крики, возня, топот — и второй выстрел. Потом все стихло, только бесновался, с лая на вой, Карай на цепи.

Колька решил быстро:

— Сидеть здесь.

— А ты?!

— Сидеть, я сказал. Чай пей.

Захлопнул за собой дверь, нагло ее запер и смылся! Да, не всегда так скоро получаешь то же, что только что выдал другому…

Ольга подергала одну дверь, в бывший кабинет — заперто. Ткнулась в следующую, с книгами — та же история. А даже если и нет — никакой разницы, ставни-то закрыты снаружи. Хоть в печь лезь. На всякий случай она отодвинула заслонку — и тотчас закрыла. Нечищено тут, и о-о-о-очень давно.

«С балкончика попробовать? А что, пожалуй». Оля осторожно, стараясь не скрипеть, поднялась по лестнице на мансарду, подергала ручку — ага, дверь на балкончик открыта, но высоко. Где-то должны были остаться запасные простыни, но где? Пока она соображала, нечистая рука сжала плечо, что-то холодное ткнулось между лопаток. Смутно знакомый голос приказал негромко: