Сквозь другую ночь - Вадим Панов Страница 89

Шиповник это понял и зашёл с другой стороны:

— А нож?

— Нож я принять готов. С натяжкой, но готов.

— В таком случае, почему не Калачёва? Убила, написала книгу, а когда Паша заинтересовался и стал копать так, как он умел, – запаниковала и убила его.

— У Калачёвой железобетонное алиби и на убийство Паши, и на убийство Колпацкого, – напомнил Феликс.

— У неё может быть сообщник?

— То есть у нас два убийцы? – уточнил Вербин.

— Ну, раз одного не хватает.

— Или же один – Регент, но Калачёва его хорошо знает, а главное, знает, что он – серийный убийца.

— И Регент позволил Калачёвой написать о себе книгу?

— Если это не первая его Ночь и Регент давно водит нас за нос, он мог захотеть продемонстрировать, какие мы идиоты. Это характерно для серийных убийц, безнаказанно действующих в течение длительного времени.

— Принимается, – решительно произнёс Шиповник. После чего взял со стола авторучку, повертел её и положил обратно. – В этом случае предполагаем, что Регент – мужчина. И это предположение снимает твои вопросы, так?

— И добавляет новые.

— До них мы ещё доберёмся, – пообещал подполковник. – Пока нужно прикинуть основную линию. Итак, Калачёва знает убийцу. Но кто это? Колпацкий?

— Колпацкий был тихим, скромным, миролюбивым, никогда не попадавшим в поле зрения правоохранительных органов человеком.

— Идеальное описание серийного убийцы.

— Именно, – согласился Феликс. – Но кто тогда убил Колпацкого? И за что?

Шиповник прокрутил в голове ход разговора и сделал единственно возможный вывод:

— Получается, Колпацкого убил «серийник»? Регент?

— За что?

— Кто из нас тут начальник? Я должен задавать такие вопросы, а ты – отвечать на них.

— Я их себе уже задавал, Егор Петрович, и пока не могу найти ответ, который бы меня устроил, – произнёс Вербин. – Вариантов два. Первый: Колпацкий каким-то образом узнал об убийце. Например, прочитал черновик Калачёвой, догадался, кого она имеет в виду, и стал задавать опасные вопросы. Калачёва рассказала об этом Регенту – Регент решил проблему. Второй: Колпацкий по каким-то причинам стал ненадёжным сообщником. Если он и в самом деле был таким, каким его описывают, у него могла проснуться совесть. И Регенту пришлось удалить слабое звено.

— Только два варианта?

— Остальные чересчур фантастические.

— Например?

— Например, что убийц было несколько. Точнее, пятеро.

— И Калачёва – одна из них?

— Так точно.

— М-м-м… – Подполковник вновь взял авторучку, но на этот раз вертел её чуть дольше. – Почему фантастическая?

— Во-первых, у меня нет пятерых подозреваемых, – ответил Вербин. – Во-вторых, мне трудно представить причину, по которой пятеро молодых ребят решили убить пятерых случайных, абсолютно неизвестных им людей.

— Заигрались?

— Заигрались во что?

— Ну, мало ли? – Шиповник понял, что с ходу эту версию не раскрыть, требуется время, а Феликс, хоть и назвал её фантастической, со счетов не сбрасывает, что подполковника вполне устраивало. – Нужно искать Регента в окружении Калачёвой.

— Этим и занимаюсь, Егор Петрович.

— Подвижки есть? Что тебе известно о её муже или постоянном партнёре?

— Официально Калачёва не замужем, – сообщил Вербин. – В социальных сетях о своей личной жизни не распространяется. На фотографиях с отдыха или путешествий она всегда одна или с подругами. Но мужчины её сопровождают.