Простить или убить? - Соня Бейтман Страница 90

Я сглотнула. Конечно, не хотелось оставаться с ним наедине, но я сомневалась, что смогу сосредоточиться на рассказе среди такого хаоса. Особенно в той части истории, где придется врать.

— Вы… ваш стол там? – спросила я, указывая на общую комнату, откуда исходил шум. – Можем мы поговорить в тихом месте?

Детектив выглядел озадаченным.

— Конечно, – пожал он плечами и открыл одну из дверей, ведущих из коридора. Маллиган вошел и включил свет. – Здесь устроит?

Я подошла к нему и заглянула внутрь. Там обнаружился стол, возле которого с одной стороны стоял стул, с другой – два. На стене висело зеркало, в котором как раз отражался бы сидящий на одиночном стуле.

— Это комната для допросов, – прошептала я.

Маллиган усмехнулся.

— Теперь мы называем ее переговорной, – сообщил он. – Не волнуйтесь, я не буду вас допрашивать. Если вы не дадите мне повода.

— Хорошо, – ответила я. – Не дам.

И тут Маллиган по-настоящему рассмеялся. Я никогда не слышала, как он смеется, и, если честно, даже не думала, что он умеет.

И снова детектив придержал для меня дверь, закрыл ее за мной и предложил:

— Садитесь, где больше нравится.

Я чувствовала, что он наблюдает за мной, словно по моему выбору собирается решить, виновна я или нет. Я выбрала стул, повернутый к зеркалу, которое, как я подозревала, с другой стороны было прозрачным стеклом. Пусть не думает, что я боюсь вопросов.

Хотя на самом деле я очень боялась.

Детектив сел напротив. Если он меня и осуждал, то это никак не отражалось у него на лице.

— Итак… – произнес он, подталкивая меня к началу рассказа.

Но вместо того чтобы говорить о том, зачем пришла, я спросила:

— Где детектив Гарвел?

— У нее семейные дела. Будет примерно через час. – Он с любопытством посмотрел на меня. – Дело в том, что я мужчина?

Я удивленно моргнула.

— Простите?

— Я мужчина. И поэтому вы… хм, дамы, постоянно спрашиваете Гарвел. – Он шумно выдохнул и потер лицо ладонью. – Послушайте, я понимаю, что не очень хорош во всяких чувствительных штуках. Хотя знаю, что это… важно. Чтобы вам было комфортно. Ну, я про… – Он махнул рукой в мою сторону, но я понятия не имела, что он хочет показать. – Простите, я стараюсь.

Его сбивчивое, неловкое признание было таким трогательным, что я успокоилась. Немного. Попытавшись поудобнее устроиться на жестком пластиковом стуле, я нащупала сумку. Но, достав послание шантажиста и список, поняла, что ни за что не смогу начать разговор.

Поэтому просто положила листочки на стол и подвинула их к Маллигану.

Он нахмурился и, не притронувшись к бумагам, спросил:

— Что это?

— Ну… записка. И список, – пролепетала я.

— Список. – Он посмотрел на бумаги. – Миссис Кармайкл, вы хотите ограбить полицейский участок? И это ваши требования? Сиена жженая, кадмий красный, кисти из соболя номер два и… бананы. – Он поднял на меня глаза, и я увидела в них веселый блеск. – Вот что я вам скажу: сразу сдаюсь, потому что половину этого я даже выговорить не могу.

Я невольно рассмеялась. Новая, расслабленная версия Маллигана казалась обезоруживающе неловкой, но от этого и более опасной. Кто знает, вдруг он просто хочет усыпить мою бдительность?

Нужно было обозначить суть, пока он не сосредоточился на других деталях.

— Эту записку, – сказала я, вытаскивая листок из-под списка покупок, – кто‐то оставил на холодильнике Морин несколько недель назад. Она принесла ее на встречу группы и показала нам.