Дневник Берии - Алан Эмлин Уильямс Страница 92

Он подсел ко мне, держа в руке большой темный напиток.

— Надеюсь, ты здесь не из-за этой гребаной вечеринки?

— Я здесь по делам, – ответил я, одновременно выглядывая Ласло Ласло. У меня в голове начал формироваться план. На Смоллетта можно было положиться в двух отношениях: несмотря на пристрастие к алкоголю, он был высокопрофессиональным журналистом, человеком, способным найти сенсационную историю и умеющим хранить секреты.

— Работаешь над новой книгой? – спросил он.

— И да и нет, – ответил я и быстро добавил: – Но по старой дружбе я, возможно, смогу тебе помочь. Думаю, у тебя нет приглашения на сегодняшнюю вечеринку?

— От этих двух страдающих манией величия клоунов? Ты, должно быть, шутишь! Я не могу получить полный список гостей, даже от прибитых жизнью представителей шоу-бизнеса, не говоря уже о звездах. – Он сделал изрядный глоток. – А что, у тебяесть приглашение?

Я протянул ему свой пропуск с тиснением. Он кивнул и подвинул его обратно через стол.

— Ладно, расскажи старому дяде Фрэнку, в чем дело?

— Мы просто хорошие друзья, – сказал я с улыбкой. – Еще с тех времен, когда я работал журналистом. Мы вместе напились, и я взял у него интервью, которое ему понравилось.

— Он оплатил тебе проезд?

— Он пригласил меня только сегодня днем.

— Вот так просто? – Он поймал взгляд официанта.

— Он говорит, что заинтересован в покупке прав на экранизацию моей последней книги.

— Я могу это использовать?

— Пожалуйста, немного рекламы мне не помешает, даже если Фланаган не купит.

Я все еще смотрел в дверь в ожидании Ласло, пытаясь решить, разумно ли на данном этапе, чтобы он и Смоллетт встретились. Лично мне казалось, что все складывается идеально.

— Я тебе скажу, что я сделаю, – сказал я. – Сегодня вечером пойду на вечеринку и расскажу тебе о любом скандале для твоей колонки.

— Новость должна быть не позже одиннадцати, – сказал он, – иначе редакция уже ляжет спать.

— Не позже одиннадцати, – повторил я, увидев приближающегося через переполненный зал Ласло Ласло.

Я официально представил его Смоллетту как поэта. Венгр начал скрытничать, зная, что разговаривает с западным журналистом. Я подумал, что Смоллетт ничего не упустил. Из личного опыта он обладал практическими знаниями о мировых делах, включая коммунистическую сферу. Во время советского вторжения в Чехословакию в 1968 году о нем ходила байка, которую я теперь заставил его рассказать Ласло. Смоллетт и группа его коллег-журналистов были арестованы русскими военными в Праге за нарушение комендантского часа. Предъявление журналистских удостоверений не произвело на военных никакого впечатления, и ситуация для журналистов становилась неприятной, когда Смоллетт нашел полковника, немного говорившего по-английски. Он пристально посмотрел на русского своими красными глазами и сказал: «Полковник, если волосок – хотя бы один – упадет с моей головы, завтра утром в Гайд-парке будут повешены лондонские корреспонденты „Правды“ и „Известий“». Он добавил несколько фраз о том, что «Темза течет русской кровью», и полковник принес извинения и приказал отвезти их обратно в отель на армейском автомобиле.

После этого разговор стал намного проще. Мы втроем поужинали в ресторанчике отеля, и я подписал счет.

— Встретимся в баре без пятнадцати одиннадцать, если что-нибудь случится, – сказал я Смоллетту.