Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев Страница 100

Тимофей происходил из рода Ёрмеля, одного из самых могущественных ярлов их общей с Роговолдом родины, ныне скованной вековыми льдами. В древности он сражался с Ольгердом, предком Изяслава Завоевателя, и почти одержал победу над ним.

Но в войну вмешалось колдовство.

Используя силу Железного Когтя, почти побеждённый Ольгерд не только сумел отбиться, но и развернул войну вспять, подчинив себе предка посадника. И хотя победитель проявил уважение к поверженному, сохранив его высокое положение, все потомки Ёрмеля, включая Тимофея, считали, что та победа, одержанная сотни лет назад, была несправедливой.

Если бы не чародейство, сейчас Тимофей был бы государем и не должен был служить Изяславовичам!

Так же, как его отец и дед, а до них – прадед, посадник считал своё семейство незаслуженно приниженным. Титул Первого наместника и посадника Радограда, второй по важности в Радонии, он воспринимал как оскорбление. И чтобы исправить это, делал всё возможное.

Сначала втёрся в доверие к Юрию, слабому и наивному князю, да так, что стал для него самым важным голосом в столице. Он всегда это умел – притвориться другом, добродушным и искренним.

Затем, следуя плану, уговорил государя отослать Олега на войну, развязанную Роговолдом. Старший княжич, взрослея, начинал приобретать влияние на отца, а это было опасно. Вслед за ним из города отослали и Владимира – по той же причине. Князь должен был слушать только одного человека – Тимофея!

Это он, ближайший друг и советник, долгие месяцы травил Юрия ртутью, медленно убивая его. Каждый день он поил бесконечно доверяющего ему простачка ядом и, видя, как тому становится хуже, вкрадчиво улыбался и уверял, что скоро всё пройдёт. По его воле княжеского лекаря, Василия, столкнули со стены детинца. Тот догадался, чем «болен» государь, и намеревался рассказать об этом Думе. Всё это сделал он!

Теперь же положение дел изменилось: Роговолд, его бывший соратник, стал смертельной угрозой, а Владимир – наоборот, единственной надеждой.

Тимофей не раз предавал своих союзников. К этому он относился легко. Важно было лишь одно – переметнуться так, чтобы ничего не потерять, а наоборот – приобрести! И посаднику было известно, как это сделать.

Никого, кто знал бы о его участии в произошедшем с Юрием, кроме самого Роговолда, уже не осталось. Ростислав изгнан, и след его потерян. Неизвестно, жив ли Роман, но, в любом случае, каменецкий воевода никогда не знал ключевых имён. Историю с открытием ворот Роговолду можно переврать, свалив вину на кого-нибудь другого. Например, на Туманского. А что до убийства бояр – станет ли Владимир слушать их наследников? Тех, кто безропотно присягнул захватчику? Конечно, он скорее поверит Тимофею, человеку, без которого осада не закончилась бы успехом.

Но пока она и не закончилась успешно – и неизвестно, закончится ли!

«Нужно срочно что-то делать. Срочно! Того, что я предпринял, недостаточно», – сжав пудовые кулаки, решил посадник.

Мужчина поднялся, чувствуя, как в горле пересохло. Босыми ногами он прошлёпал к столу, освещённому тусклым светом луны, проникающим сквозь окно. Налив себе вина из кувшина, поднёс кубок к губам и сделал несколько торопливых глотков. Внезапно тишину покоев разорвал громкий стук в дверь.

Тимофей вздрогнул от неожиданности – вино выплеснулось на его руку.