Громов. Хозяин теней 5 - Екатерина Насута Страница 102

— Искали?

— Несомненно. Глыба — не тот человек, который мог бросить всё и уехать. Тем паче, что у него имелись обязательства. Он действительно великолепный специалист, уникальный в своём роде. Да и характер у него не тот, чтобы вдруг исчезнуть. Каменщики весьма не любят перемен. Напротив, он предпочёл бы обычную работу какому-то там отъезду… тем паче, что границ Глыба не пересекал. Просто испарился и он, и его дети… а выходит… Что там случилось?

И вот как?

Промолчать? Соврать?

И Карп Евстратович чует мои сомнения.

— Моя супруга была крёстной матерью Анечки. Я имею право знать.

— Мы нашли проход на ту сторону. И там клетку. В ней мертвецов.

Врать союзникам нельзя. Но и всю правду не расскажу. Да и не нужна она им, вся правда.

— Отца там не было. Записей каких-то не осталось. Обломки артефакта, каменного. Кости тварей кромешных. Он… мне кажется, он подозревал, что его ищут. И ушёл.

— А их бросил?

— Да. Возможно, хотел вернуться, но не успел. А возможно…

— Не каждый способен убить. Иногда оставить… проще, — Карп Евстратович бережно заворачивает края платка. — Вы ведь понимаете, что мне нужно туда попасть?

— Не сейчас, — я выдерживаю взгляд. — Там есть вещи, которые касаются нашей семьи и только её.

И он не спешит отвести. И в этом взгляде многое. Но нет. Я готов сотрудничать с Охранкой. Но именно сотрудничать, а не подчиняться.

— Хорошо, — Карп Евстратович чуть наклоняет голову и в глазах мерещится насмешка. — Алексей Михайлович настоятельно рекомендовал в общении с вами не давить. И я бы не стал, но это, повторюсь, личное. Теперь ещё и личное. И хочу сказать, что, пусть я несказанно вам благодарен за помощь и в целом помню о долге, но ваш отец… коль он жив и действительно имеет отношение к случившемуся…

Карп Евстратович нежно касается свёртка.

— …я сделаю всё, чтобы он до суда не дожил. В последнее время наши суды порой излишне гуманны.

— Не стоит беспокоится. Я вам даже помогу при случае. Мой отец был ещё тем уродом, поэтому, поверьте, никто из Громовых не станет о нём печалиться. Но у меня такое впечатление, что с ним тоже что-то случилось. Потому что исчез он быстро… в лаборатории остались какие-то приборы. Книги вот из библиотеки университетской. Ещё камни разные, золото там. Если бы бежал, взял бы с собой.

Свёрток убирается в портфель.

— Тут интересно другое. Отец не был один. Или он кому-то помогал. Или ему кто-то. И это вот начиналось ещё в университете. Я так думаю. У вас есть кто-то, с кем можно бы поговорить? Желательно, кто помнил бы отца там… ну или его однокурсников?

Карп Евстратович поглаживает боковину портфеля и произносит задумчиво:

— Однокурсники…

— Не уверен, что там все так уж причастны…

А то с Охранного станется влезть в дело с наскоку.

— Но всё же полагаете, что есть причастные?

— Не знаю, — врать страсть до чего не хочется. — Но началось это всё не вчера и не позавчера. Вот что Громовы с Воротынцевыми не поделили? Отец с Воротынцевым, насколько знаю, водил дружбу. Да, дед их недолюбливал, но не настолько… как он погиб? Тот Воротынцев, который приятель отца? Знаете?

— Нет. Пожалуй, что нет. Дела давние… но…

— Думаю, что там не только и не столько дружба, сколько общие интересы. Они ведь на Севере побывали. Мать Мишки оттуда привезли. Что они там искали? Или надеялись найти? Кто проплатил эту экспедицию?