Жертва Весны - Надя Хедвиг Страница 104

«Я сказал, без моего ведома они никуда не поступят! Работать надо, Вера!»

«Кем работать, Вадик? – устало возразила мама. – Слесарем? Охранником в магазине?»

«Цыц! Как я сказал, так и будет. Поняла? Ты поняла меня?!»

«Это же и твои дети тоже!»

Я почти наощупь добрался до стойки регистрации. Этот эпизод всегда возникал в памяти неожиданно, но неизменно проигрывался до самого конца, как заевшая пластинка. Сейчас мама еще пару раз попытается образумить папу, он пообещает разобраться с ней, если она не заткнется…

Я вцепился в стойку ресепшена.

— Закончили, Антон Вадимович? – ласково спросила девушка в розовом костюме медсестры.

— Да.

— У вас все в порядке?

— Так точно.

Я попытался сосредоточиться на ее голосе. Звук удара, который всегда приходил за надрывным «Вадик, отпусти!», вывернул грудную клетку и растворился в тишине коридора. Все закончилось.

— Могу предложить вам воды?

Я опустил взгляд на побелевшие костяшки.

— Нет, спасибо.

— Уверены?

— Уверен.

Столько лет прошло. Мамы давно нет. А эта затрещина до сих пор отзывается в легких тупой болью.

Я все видел и не защитил ее. Не помог. Здоровый двенадцатилетний лоб…

Из кабинета появилась Мальвина и неслышно подошла к стойке.

— У вас есть кто-то, с кем вы можете поговорить? – голос звучал спокойно, но я видел, как нервно ее пальцы теребят жемчуг. – Вам сейчас лучше не оставаться в одиночестве.

— Есть. Всего доброго.

— Антон, это действительно важно. – Она пыталась заглянуть мне в глаза, но я, развернувшись, пошел к розовой двери с колокольчиками.

— Я понял. Спасибо.

На улице я вдохнул противный замерший воздух. Боль улеглась и спряталась за ребрами до следующего раза. Кто-то, с кем я могу поговорить… Я застегнул куртку и зашагал в сторону метро.

Было бы, о чем разговаривать.

Вера

В пятницу вечером я драила квартиру с остервенением, которому позавидовала бы Золушка, возжелавшая попасть на бал. Пока был жив Аскольд, к нам раз в неделю приходила уборщица, которую он дипломатично называл помощницей по хозяйству. Через пару дней после его смерти уборщица пришла снова, открыв дверь своим ключом, – я от неожиданности чуть ее не убила и попросила больше не приходить. Никогда.

За почти месяц с того дня все горизонтальные поверхности покрылись внушительным слоем пыли, плита на кухне превратилась в замызганное нечто, а зеркало в ванной выглядело так, словно кто-то только и делал, что плевался в него зубной пастой. Вряд ли Пальмира, которая обещала прийти завтра, стала бы заглядывать в ванную и оценивать уровень чистоты, но в голове у меня творился такой хаос, что я даже рада была занять руки и наконец хоть что-то привести в порядок. Например, ванную – раз уж с жизнью разобраться не получалось.

Мысли роились в голове, как назойливые пчелы. В детстве я случайно разворошила улей и, испугавшись, превратила пару насекомых в полосатые камешки. В отличие от пчел, мысли превратить в камешки не получалось: они жужжали прямо под черепом, не давая передохнуть.

Кто-то убил Аскольда.

Альбина при смерти, но умереть не может.

Я снова начала слышать голоса людей, зовущих смерть.

Дети Весенней Девы способны оживить мертвеца.

Лестер, кажется, начал сходить с ума. Он несколько раз предложил мне убить на выбор любого из детей Фроси и посмотреть, что будет.