Жертва Весны - Надя Хедвиг Страница 105

А у Антона, похоже, и правда депрессия.

Я протерла зеркало сухой тряпкой – так оставалось меньше разводов – и подняла на себя взгляд. В глазах плескалось отчаяние и такая страшная усталость, что я сама себе напоминала старуху.

В глубине комнаты затрезвонил телефон, и желудок скрутило дурным предчувствием. Кто это может быть? Фрося? Пальмира? Вдруг опять по поводу Аскольда? Давненько никто меня не спрашивал, куда делось его тело.

Я кинула тряпку в раковину и пошла в комнату. На экране мобильника высветилось «Антон».

— Привет? – Я подошла к окну и зачем-то глянула вниз. Джип был на месте. Каждое утро и вечер я проверяла, там ли он, – это уже превратилось в ритуал.

— Привет, – его голос звучал отстраненно. – Ты дома?

— Да. А ты? – Я снова посмотрела вниз: черная крыша джипа тускло блестела в свете единственного фонаря.

— Внизу.

По позвоночнику пробежал холодок.

— Что-то случилось?

Я пошла на кухню – там окна выходили во двор. Так и есть. Черная кожаная куртка, темный затылок. Антон сидел на деревянных качелях, опустив сцепленные руки между широко расставленных коленей.

— Нет, – он помолчал. – Спустишься?

— Сейчас.

За последнюю неделю я побывала на двух семинарах по депрессии – правда, оба были для старшекурсников-клиников, но я все равно пошла. И даже сохранила в заметках правила поведения с людьми в депрессии: не осуждать, не обесценивать, не давить. Поддерживать всеми возможными способами.

Я натянула пуховик поверх домашнего костюма, кое-как зашнуровала ботинки и, потоптавшись в коридоре перед зеркалом, зачем-то стянула с пальца массивное кольцо с бриллиантом.

Антон крутил в руках телефон – и поднял голову, только когда я подошла совсем близко. В свете единственного фонаря выделялись белесые шрамы на шее, заломы в уголках рта обозначились резче. Темные глаза смотрели как будто мимо меня.

— Как ты? – я старалась говорить как можно мягче.

Антон пожал плечами.

— Нормально.

— Ты… Точно все нормально?

Он кивнул.

— Просто тяжелый день. Ничего, что я тут? Не отвлекаю?

— Нет. Решила убраться. Вечер пятницы – чем еще заняться? – Я помолчала. С каких пор он после тяжелого дня приезжает ко мне под окна? – Таблетки помогают?

Антон снова опустил голову.

— Пока непонятно. Пью новые.

Я осторожно прислонилась к стойке качелей. На семинаре говорили, что люди в депрессии апатичны, у них ни на что нет сил. Но если он здесь, значит, все не так плохо?

— А толку с них? – вдруг сказал Антон, дернув красную нитку на правой руке. – Не могут таблетки излечить жизнь. Вот и все.

Я пригляделась: то, что я приняла за нитку, оказалась резинкой наподобие тех, которыми перетягивают купюры.

— Что это?

— Гениальный метод лечения депрессии, – усмехнулся Антон. – Инновация.

— А?.. – Я даже наклонилась, чтобы лучше рассмотреть резинку.

Антон оттянул ее и резко отпустил – раздался хлопок.

— Помогает возвращаться в реальность, когда проваливаешься в воспоминания.

— Через боль? – с сомнением уточнила я, рассматривая красную линию у него на коже.

— Не обязательно. Можно через ощущения, запахи. Этот просто быстрее всего.

Я заметила на его второй руке красноватые полосы и неожиданно поймала себя на желании до них дотронуться.

— Слушай… – Я замолчала. Что ему сказать? Что он может говорить со мной обо всем, если захочет? Что депрессия лечится – я сама недавно читала в учебнике? Смешно.