Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 106

— Я и забыл… Даже не заметил, как намок. Да, конечно, Лиат-тя! Я мигом.

Она улыбнулась и хлопнула его по плечу, как делали товарищи Итани. Вышло на удивление естественно.

— По-моему, нам уже хватит обращаться друг к другу «тя».

Маати и впрямь очень скоро спустился, переодевшись в такое же коричневое платье. Они сели в гостиной, зажгли свечи, чтобы развеять уличную хмарь. Маати устроился напротив Лиат на низкой деревянной скамье. Лицо его было спокойным, но усталым, даже улыбался он невесело, скованно. Тревога за учителя отпечаталась у него на лице.

— Ты не получала от него вестей? – спросил Маати.

— От Итани? Нет, – ответила Лиат. – Рано – он еще не доплыл до Ялакета. Да и письму потребуется не меньше, чтобы попасть сюда.

Маати дал знак, что понял, но в его жестах чувствовалось нетерпение. Лиат ответила позой вопроса о самочувствии. В другой обстановке это могло показаться простой вежливостью, сейчас же выражало искреннюю заботу.

— Ничего, отосплюсь, – сказал он. – Тяжело, когда не знаешь, что делать. Вот приедет Ота-кво, и все наладится.

— Правда? – спросила Лиат, глядя на пламя свечи. – Надеюсь.

— Конечно! Дай-кво лучше нас знает, как жить дальше. Он все расскажет Оте-кво, и мы…

Его наигранно оптимистичный тон улетучился вместе со словами. Лиат посмотрела на Маати. Тот наклонился вперед и потер пальцами глаза, как усталый старик.

— Мы сделаем все, что велит нам дай-кво, – подытожила она.

Маати изобразил позу виноватого согласия. Налетевший ветер сотряс стены и захлопал ставнями, и Лиат поплотнее запахнула халат, хотя в комнате было тепло.

— А ты? – спросил Маати. – В Доме Вилсинов все спокойно?

— Не знаю, – ответила Лиат. – Амат Кяан вернулась, пытается привлечь меня к работе, но там уже почти нечего делать. Кажется… она мне не доверяет. Я ее не виню после всего, что было. И Вилсин-тя тоже. Они стараются меня чем-нибудь занять, но ничего серьезного не предлагают. Никто не сказал, что я снова девочка на побегушках, но, учитывая, на что я теперь трачу время, так оно и есть.

— Мне жаль. Этого не должно было случиться. И ты тут ни при чем. Тебе надо…

— Итани хочет от меня уйти. Или Ота – без разницы. Он меня бросит. – Лиат не желала этого говорить, но слова сами лезли наружу, как рвота. Она смотрела на свои руки и не могла сдержаться. – Мне кажется, он сам этого не понимает, но когда уплывал, что-то в нем изменилось. Когда он прощался со мной… Я такое уже видела – он у меня не первый. Какая-то отчужденность… Потом она растет, растет, и…

— Ты точно ошибаешься, – сказал Маати впервые за день уверенным тоном. – Он тебя не бросит.

— Другие-то бросили.

— Только не он.

— Все равно: со мной его нет. И уплыл он не потому, что пришлось, а потому, что хотелось. Он захотел побыть без меня. Пока не вернется, у него будет уйма времени для размышлений. А потом…

— Лиат-тя… Лиат, Ота-кво был моим первым учителем. Я даже думаю, лучшим. Он не такой, как все. И он тебя любит. Он сам мне об этом говорил.

— Не знаю, – ответила Лиат.

— Ты ведь любишь его, правда?

— Не знаю, – повторила она, и молчание, наступившее следом, было еще тягостнее дороги под дождем. Лиат смахнула слезу. – Я люблю Итани. Его я знаю. А кто такой Ота? Сын хайема. Он… не тот, кем я его считала, а я всего-навсего ученица распорядителя, и то ненадолго. Как мы можем остаться вместе, когда он – это он, а я – это я?