Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 107

— Чего?

За руль Глашка села сама.

— Звонари. Колокольщики…

— В каком смысле?

— Да в прямом! Я откуда знаю?! Сначала они. Потом хор семинаристов…

Сознание само собой прояснилось, а машина тронулась раньше, чем Фанька успел испугаться.

— А они мой репертуар слышали? А то ведь неудобно получится, там местами нецензурно.

— Какая разница?

— Как какая? Там же звонари, семинаристы. Может, это какая-то религиозная ярмарка… А у меня рэп.

— Слушай, Фаня, не канифоль мне мозги! Рэп, хрэп… Нам заплатили, чтоб ты морду свою народу явил? Заплатили. А что там да как, пусть сами думают.

С Глашкой порой было сложно. Возникало иногда ощущение, что она его категорически не понимает.

— Ага… а потом штраф выпишут за оскорбление чувств или чего там.

Это Глашка уже поняла. Она вообще все, что касалось штрафов, понимала преотлично.

— В кои-то веки башкой стал пользоваться… Тогда подбери им что-нибудь цензурное. А лучше новое… да, определенно, лучше новое. Надо будет хорошо подумать. В конце концов, интерес к рэпу падает, надо искать, – она щелкнула пальцами, – что-нибудь такое… Сообрази им патриотический рэп!

— Чего?! – Афанасий окончательно протрезвел от такой неожиданной идеи.

— Того! – рявкнула Глашка, притапливая педаль газа, и сердце ухнуло, заходясь в обычном ужасе. – Время есть, пока долетим, то да се. Патриотический рэп – это будет модно и в тренде! В духе нынешних тенденций… и про семейные ценности обязательно! Рэпер Шайба на защите…

Фаня прикрыл глаза.

Иногда ему казалось, что сестра жила в другом, параллельном мире. А может… может, в той аварии ее подменили? Она одна почти не пострадала. И авария странная. Отец отлично водил, с чего бы ему на встречку вылетать?

— …это будет хайпово!

А не так давно Фаня передачу одну посмотрел, несерьезную, конечно… Покосился на сестру, потом мотнул головой. Нет, ну какой из нее рептилоид? Фигня это все. И бред. Но почему-то мысль не отпускала.

Что, если они и вправду между людей?

Павел Кошкин не сразу догнал женщину, которая держалась совсем не так, как должна бы держаться спасенная от страшной опасности. Во всяком случае, автомат она несла уверенно, да и выглядела так, словно в помощи не нуждалась.

— Погоди ты… – сказал он, когда женщина сделала попытку нырнуть в чащу леса. – Да погодите же…

Только и успел, что парой слов перекинуться и телефон на другой сменить, со спецлинией. Нет, у него тоже спецлиния, но эта какая-то совсем спец. Ее и глушилка брать не должна бы.

А Василиса убежала.

— А ты поторопись! У меня, между прочим, дети дома одни остались.

Мысль о том, что у нее имеются дети, была… странной, хотя она и раньше говорила про девочек. Но сказанное проходило словно бы мимо, а теперь дошло. И стало обидно.

— Маленькие?

— К сожалению, уже нет. – Василиса придерживала автомат рукой.

— Давайте я понесу! – оживился Павел. – Я в детстве девочкам всегда портфели домой носил.

— А теперь вырос и на автоматы перешел. – Василиса смерила его внимательным взглядом, будто подозревая, что тогда, в глубоком детстве, он портфели не доносил, но себе присваивал, что сейчас повторит и с автоматом.

— Так портфеля у тебя не вижу. А так бы донес. И вообще, что есть, то и несу. Главное, чтоб домой. – Павел поморщился, потому как зуб снова дал о себе знать. – А почему «к сожалению»?