Змея. Часть 1 - Лана Ланитова Страница 119

— Вы идёте на реку, Барбара Александровна? – стараясь говорит бесстрастно, спросил он, игнорируя въедливые взгляды Борисовской тёщи.

— Да, – рассеянно отвечала он.

— Пойдёмте тогда вместе. Мне надо встретиться в Сиворицах с одним знакомым. Он обещался ждать меня сегодня возле главной ротонды.

— Это кто же? – не унималась Анна Генриховна. – Из местных?

— Почти. Один мой старый приятель. Я ведь ещё пишу сейчас диссертацию по горному делу.

— Вот даже как? – подивился Борисов. – Экий вы у нас занятой человек.

— Да-с, такое время. Приходится соответствовать. Хочу на будущий год начать преподавание на кафедре.

В ответ на его тираду, все присутствующие, включая Анну Генриховну, уважительно закивали головами. Собственно Анна Генриховна кивала более всех, выкатив от изумления глаза.

— Разве вы нуждаетесь в средствах? – не выдержала она.

— Я? Нисколько, – парировал он. – Но разве подобает нормальному мужчине оставаться без собственного дела и до старости почивать на бывших лаврах? Это не мой путь. Я не привык сидеть без службы. Я желаю даже при средствах оставаться в семье главой и добытчиком.

— Похвально, – сузив от зависти глаза, отвечал толстяк Борисов.

Очевидно, Гладышев ненароком задел какие-то, одному ему известные подводные течения, ибо сразу после признательной тирады Михаила, Борисов как-то весь сник, погрустнел и притих. А его вездесущая тёща с издевкой смотрела на зятя. Пользуясь их внутренним напряжением, Гладышев решил попрощаться. Тем паче, что он увидел спускающуюся со ступеней Барбару, которая надела на голову соломенную шляпку и взяла с собой кружевной зонтик и всё ту же корзину с крышкой.

— Опять пошла своих гадов ловить, – тихо произнесла Анна Генриховна. – Скоро они все сбегут из её корзин и покусают нас. Как пить дать – покусают.

— Мама… – укоризненно глянула на нее Натали. – Это ужи, а не гадюки. И они все у Барбары под замком. Она их кормит и ухаживает за ними. Ей Казимир велел.

И когда наш герой, влекомый своей ненаглядной чародейкой, уже спешил за ней в рощу, а Юрий Владимирович удалился в дом, между Натали и её матерью состоялся следующий разговор:

— Ужи говоришь? Не гадюки?

— Конечно, ужи.

— Пусть ужи, зато твоя Варвара сама и есть настоящая гадюка!

— Мама, ну как тебе не совестно?

— Что ты меня совестишь? Зачем ты её в наш дом приволокла? С её-то репутацией… Таскается по всяким кабакам. Чёрт знает, чем зарабатывает.

— Погоди, ты же знаешь, что это всё Казимир. А он ведь очень порядочный человек, графского происхождения. Не будь столь консервативна. Спиритизм – это сейчас модно.

— Да помимо спиритизма, она, видно, ещё с мужчинами путается.

— Прекрати, мама. Нехорошо за глаза говорить о человеке такие пошлые вещи.

— А ты что, сама не видишь, как на неё все мужики пялятся?

— Мама, это не хорошо…

— Не хорошо? А хорошо, однако, этот Гладышев за ней побежал?

— Что за глупости. Им просто по пути. Он пошёл по своим делам, а она по своим…

— Угу, так я и поверила, – злилась мать. – Ты гляди, как бы ещё твой увалень за ней бегать не начал. А то он спит до обеда, но глаз свой блядский тоже имеет. Все они, кобели, одинаковы. А ты, Наташка, дура!

— Почему дура? – красная от гнева, тихо произнесла Наталья Павловна.

— Дура потому, что пригрела на своей груди змеюку подколодную. Как хочешь, но чтобы на следующей неделе и духу её здесь не было.