Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Белянин,Дарья Менделеева Страница 123

Глава 3

Полагается считать одними из самых странных и загадочных явлений в природе приметы и предчувствия. Они составляют глубокую тайну, еще плохо объяснимую с позиции натуралистичного знания. Мистер Брокколихат всегда велел нам слушать свою интуицию.

И хотя я не верю в приметы и мистику, а научное знание говорит нам о том, что интуиция – это сумма опыта, а сны – продукт мозга, сделанный из ранее знакомых нам ингредиентов, все же случился сон, заставивший меня задуматься о том, сколько неизведанного предстоит открыть и объяснить науке.

Всю неделю, пока гости торчали у нас в замке, мне снился призрак младенца. То я баюкала его на руках или качала на коленях, то смотрела, как он играет на мягкой траве или купается в ручье. Он то плакал, то смеялся, то обнимал меня, то убегал прочь. Сны эти были мучительны и утомляли меня. Всем известно, что видеть во сне ребенка значит пережить трагедию, которая в скором времени случится либо со мной, либо с моими родными.

И вот перед обедом меня позвали в комнату мистрис Фэйрфакс. Там ожидал меня человек в трауре. В руках его была шляпа, обшитая крепом. Я узнала его: это был Роберт, кучер тети Рид, муж Бесси. И он приехал в Торнфилд, конечно, не потому, что соскучился по мне.

— Мистер Джон приказал долго жить.

— Как?! Мой кузен Джон умер?

— Умер неделю назад в своей квартире в Лондоне, мисс.

— Как же этот удар перенесла тетушка?

— Мисс, мистер Джон вел себя ужасно. Он спутался с дурными компаниями, промотал свое имение и здоровье. Он набрал долгов и даже попадал в тюрьму. Матушка выручала его трижды, но, выходя на волю, мистер Джон опять возвращался к своим дурным привычкам. Несколько недель назад он заявился к мистрис Рид и потребовал, чтобы мать отдала ему все. Она отказала. Он уехал со скандалом, а потом мы узнали, что мистер Джон преставился. Поговаривают, что он наложил на себя руки.

Я молчала. Новость была ужасна, вне всякого сомнения. Но внутри меня поднималось мрачное, болезненное торжество маленькой девочки, многократно угнетаемой и побиваемой Джоном Ридом. Поэтому я не могла ни произнести слов сожаления, ни проронить хоть одну родственную слезу.

— Мистрис Рид давно уже была больна, – сминая шляпу в руках, продолжил мой гость. – Она толстела и толстела, слабла и слабла. Растраты и страх пойти по миру совсем ее подкосили. А после смерти мистера Джона с ней случился удар. Она трое суток была без памяти и не могла говорить. Но вчера мистрис Рид потребовала привезти к ней вас, прошептав, что ей нужно поговорить с вами. Мисс Элиза и мисс Джорджиана сначала не хотели посылать за вами, но мистрис Рид принялась без конца звать вас: «Дженни, Дженни, Дженни!» Они напугались и, списавшись с вашим попечителем, узнали, где вы сейчас живете. Я желал бы отправиться с вами назад завтра утром.

Разумеется, я поехала. Я не испытывала благодарности к мистрис Рид и уж точно не чувствовала себя обязанной. Однако был здесь долг иного толка, который мне и надлежало наконец исполнить.