Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Белянин,Дарья Менделеева Страница 124

Мистер Рочестер, вспомнив о своем праве нанимателя, отказывался отпускать меня! Конечно же, из «великодушия и заботы» он не желал, чтобы я ехала к людям, поступавшим со мной дурно.

Мне пришлось настоять, напомнив, что я гувернантка, а не рабыня, которую купили на рынке и могут держать взаперти, и что подобные личные обстоятельства всегда уважаются в цивилизованном британском обществе, даже если жертва этих обстоятельств – прислуга.

— Вам, вероятно, нужны деньги, – сказал он. – Нельзя отправляться в такую дальнюю поездку совсем без денег. Вам, конечно, неоткуда знать об этом, однако это так. Вы еще не получали жалованья за свои уроки. Сколько у вас денег, Дженни? – спросил мистер Рочестер с насмешкой.

— Пять шиллингов, сэр. – Я вынула и продемонстрировала свой тощий кошелек.

Он расхохотался, не скрывая, что ничтожность моего капитала развеселила его, а затем вынул свой бумажник.

— Вот! – самодовольно сказал он, протягивая мне банковский билет в пятьдесят фунтов.

— У меня нет сдачи, сэр.

— А мне и не нужна сдача. Считайте, что это ваше жалованье.

— Сэр, мое жалованье составляет пятнадцать фунтов, и я не возьму ни шиллингом больше.

— Вы правы. В таком случае вот вам десять фунтов. Аванс. А остальные вы получите, когда вернетесь и отработаете.

Я поблагодарила. Он развернулся ко мне спиной, давая понять, что разговор наш окончен.

— Мистер Рочестер, – сказала я, – я бы хотела поговорить с вами об одном деле.

— О каком же? – спросил он, глядя сквозь приоткрытую дверь в кабинет. Там, у окна его поджидала будущая мистрис Рочестер, Бланш Ингрэм.

— Раз скоро вы вступите в брак, то Адель, вне всякого сомнения, будет отправлена в пансион.

— Вы намекаете, Дженни Эйр, что я должен избавиться от своей воспитанницы, потому что моя будущая жена ее не переваривает?

— Я этого не говорила, сэр.

— А кто, скажите мне, кто способен переварить эту несносную девчонку, этого вороненка?

— Сэр, я не использую в отношении воспитанниц и вообще людей выражения, отражающие желудочные процессы, и не вижу смысла в данной дискуссии. Ведь не звери же мы, чтобы переваривать Адель в своем нутре.

Мистер Рочестер внимательно и холодно посмотрел на меня, но промолчал.

— Я веду речь о другом.

— О, да-да, я догадываюсь о чем, – развязно сказал он. – Адель вышвырнут в пансион, а вы отправитесь к черту на кулички, так ведь? Это вы пытаетесь сказать? Вызвать во мне жалость? Попросить подыскать вам место в моем доме? Будете…

— Нет, сэр, – оборвала я его. – Я должна буду поискать себе другое место.

— Разумеется! Конечно! – вскрикнул он и театрально расхохотался. Встревоженная мисс Ингрэм обернулась, но не решилась выйти из кабинета. – И что же? Дадите объявление в газету? «Молодая гувернантка невзрачной наружности и дурного нрава ищет, куда бы податься и кому бы продаться»? Отдайте-ка мне назад мои деньги! – Он попытался вырвать у меня деньги, ухватившись за них цепкими ногтями. Но я быстро вырвала банкноту из его рук и спрятала за спиной.

— Сейчас мне эти деньги нужнее, чем вам, сэр. Вы сами дали мне их в качестве аванса и помощи, а теперь пытаетесь отнять, будто вы не человек слова.

— Гордая девица! Вот она, ваша гордость! Готовы драться со мной за десять фунтов, словно тигрица!

— Не сомневайтесь, сэр, моя гордость не измеряется деньгами. И в иных обстоятельствах я не приняла бы из ваших рук никаких денег без расчетного листа.