Костер и Саламандра. Книга 2 - Максим Далин Страница 123

— Мы победим, – сказала я.

— Ещё как! – рассмеялась Вильма. – Если сможешь, будь сегодня у меня на вечернем приёме. Званы леди Итара из дома Золотой Зари, мэтресса Свейта из дома Осеннего Ветра и леди Лина из дома Пионов и Роз.

— Тю! – хихикнула я. – Кто эти тётки?

— Итара и Лина – певицы из Королевской Оперы, – сказала Вильма. – А Свейта – актриса из Музыкальной Комедии. Они очень знамениты среди любителей музыки, у них множество поклонников. И после каждой премьеры вся столица напевает… Даже ты слышала, я думаю, мурлычут все наши фрейлины: «Ах, как я тебя ждала-ла-ла-ла!» – и рассмеялась весело.

— Ничего себе, какие особы бывают у тебя по вечерам! – я тоже развеселилась. – Я им настроение испорчу. Вечерний концерт, а?

— Нет! – Вильма мотнула головой. – Эти милые дамы прибудут по делу. Во-первых, они дадут выездные концерты в Лавандовых Полях и Западных Чащах.

Я свистнула:

— Ничего себе… Храбрые!

— И верные, – кивнула Вильма. – А во-вторых, мессиры Дельм из дома Дельфинов и Альтар из дома Зимней Радуги покажут два новейших изобретения, требующих одобрения этих дам. Первое – светописец, который снимает светокарточки не по одной, а лентой.

— Зачем? – удивилась я.

— Уверяют, что, пропуская эту ленту перед источником света, можно получить движущееся изображение, – сказала Вильма воодушевлённо. – А второе – механический звукописец.

— Ого! – завопила я. – Ничего себе!

— Да. Представь: движущееся изображение певицы и запись её голоса. Концерт даже там, куда она не сможет приехать. Или… моё изображение, дорогая сестричка. И запись моих слов. Или твоё изображение, или мессира Лиэра, Раша – кого угодно. Это гениальное изобретение. Очень полезное.

— Конечно, я приду смотреть, – сказала я. – Ужасно хочу посмотреть, как двигается изображение. Они ведь принесут оборудование?

— Обещали, – сказала Вильма. – Наши гостьи тоже хотят посмотреть. Предполагается, что мы на пробу сделаем светописный концерт, для того чтобы показывать его бойцам на фронте.

— И мне интересно, – сказала я.

Я хотела сказать ещё что-то, но тут закончилась наша пауза: на балкон, кутаясь в шаль, выглянула Друзелла.

— Мне жаль, прекрасная государыня, – сказала она, и по её тону я слышала, насколько ей впрямь жаль. – Вас ожидает мессир Броук со сводками, а леди Карлу просили срочно спуститься в лабораторию. Мессир Жейнар уверяет, что доставили что-то ценное.

— И мерзкое, – продолжила я в тон.

— Ох да, – грустно согласилась Друзелла. – Скорее всего, моя милая, мерзкое.

— Обнимаю, целую, – нежно и печально сказала Виллемина. – Иди, иди, дорогая. Я понимаю. И мне надо идти.

Я поцеловала её по-настоящему, в тёплую фарфоровую щёку. И убежала вниз.

Там уже все, кто мог, собрались, даже пришли Норвуд и Байр, которые теперь редко бывали в нашем каземате: они работали в госпитале во имя Лаола, где всегда были запарка и аврал. Но сейчас случай был особый.

Посреди нашей лаборатории стояли два больших ящика, от которых тянуло чем-то неописуемо мерзким. Настолько мерзким, что моя собака не пошла в лабораторию, а устроилась в гостиной у камина. Редкий случай.

— Вот, сопровождал с вокзала, – сказал Жейнар. – Подарок нам от части, где Квентин с его воронами. Ошмётки летунов, брр…

Как-то никто не дёрнулся открывать ящики. Я на них посмотрела – а у них был вид золотарей перед выгребной ямой, из которой вот-вот через край перельётся.