Слова Королей и Пророков - Шона Лоулес Страница 123

Сестры вновь зашлись громким смехом, когда Колгу обернулся к ним и картинно подмигнул Марии. На сей раз к дочерям присоединилась и Лукреция. Я чувствовала, что смеялась она не слишком искренне, но не собиралась и дальше терзать ее расспросами. Ей нужно было передохнуть от бесконечных тревог и забот, и общение с детьми способствовало этому лучше всего.

— Мам! – вскричала Фелиция. – А Мария сказала мне, что Колгу даже красивее, чем…

Старшая сестра тут же хлопнула ее по ноге:

— Ну-ка цыц! Ничего я не говорила.

Фелиция расхохоталась еще сильнее. Когда и Лукреция засмеялась вместе с дочерью, Мария возмущенно уставилась на мать, округлив глаза.

— Мам, скажи ей, чтобы она меня не позорила.

— Ладно, Фелиция, достаточно, – укорила девочку Лукреция.

— А сама ты храпишь, как поросенок, – пробормотала Мария вполголоса.

Фелиция аж рот приоткрыла, а затем ее губы растянулись в шаловливой ухмылке.

— Красивее, чем летнее ут…

На этом месте Мария изо всех сил ударила Фелицию по бедру. Та жалобно простонала, продолжая хихикать, и принялась отбиваться от сестры, но той все же удалось нанести ей еще один удар. На сей раз Лукреция звонко расхохоталась от всей души, да и я не смогла удержаться. Фелиция смеялась слишком уж заразительно: даже Мария невольно улыбалась.

Колгу, Броккан и Тарлах остановились чуть впереди и развернули лошадей к нам, гадая, что происходит.

— Чего смеетесь? – вопросил Тарлах.

— Не твое дело, – ответила Мария, и мальчик нахмурился.

— Вот твой сегодняшний урок, сынок, – заметил Мурха, который тоже решил нас подождать. – Когда речь заходит о секретах, терпение превыше всего.

Когда мы поравнялись с мужчинами, Мария потрепала Тарлаха по макушке.

— Не хочешь сегодня поехать с нами? Готова поспорить, с Охой, Колгу, Ситриком и Фальком и вполовину не так весело.

Тарлах перестал хмуриться и уставился на Марию, в кои-то веки лишившись дара речи. Я прекрасно понимала отчего: старшая дочь Лукреции выглядела просто великолепно. Ни один мужчина не сумел бы устоять перед ее очаровательной улыбкой, длинными черными кудрями и тонкими чертами лица. Впрочем, Мария уже нашла своего желанного мужчину. Колгу души в ней не чаял, и это было видно каждому. Пусть даже жизнь смертных была короткой и хрупкой, я знала, что они принесут друг другу немало радости в отведенные им дни.

Ифа всегда хотела выйти замуж. Ей бы прекрасно подошел такой мужчина, как Колгу…

— Когда-нибудь бывала так далеко на юге? – спросил Мурха, поравнявшись со мной.

До чего же странно, что он задал этот вопрос именно сейчас, когда я вспоминала Ифу. Да, однажды я оказалась здесь: моей дочери в те годы было столько же, сколько сейчас Фелиции. Выдался прекрасный день, и мы с Томасом и Ифой замечательно проводили его вместе… Но затем наша дочь улыбнулась смертному мужчине, который рыбачил в реке, а тот улыбнулся в ответ. Тогда-то все и началось. Тогда-то Томас и перестал выпускать ее из крепости.

— О чем думаешь? Или это секрет?

— Ни о чем я не думаю.

— Неправда.

Я покосилась на Мурху. Здесь он был прав. Я попыталась придумать подходящий ответ – «О Марии и Колгу», «О Лукреции», «О Броккане», – но у меня не поворачивался язык снова ему лгать.

— Я вспоминала о дочери. Она любила купаться в реках.

— О таком приятно вспоминать, – осторожно заметил он. Он не расспрашивал меня о дочери с тех самых пор, как я рассказала о ней после битвы при Гленмаме. Я была ему за это благодарна. – Хорошо она плавала?