Компания «Охотники на монстров» - Ларри Коррейя Страница 130

— Как вы это делаете?

Он нахмурился, подыскивая слова.

— Я здесь застрять из-за глупый артефакт. Из-за Проклятый застрять, не двигаться давно. Проклятый про меня забыть. Но он… как это сказать… недооценивать, што я делаю, штоб его остановить. Говорю с тобой, помогаю. Он такое не ждать. Теперь ш-ш! Смотри, што ты наделать вопросами! Столько время терять!

Он сложил ножик, убрал в карман и взял мое лицо в ладони.

— Давайте, заводите свое кино, – сказал я храбрее, чем чувствовал на деле.

Проклятый город исчез.

* * *

Воспоминания Мачадо… Я встроился в них, как актер, играющий роль. Ощущения человека, который давно перестал быть человеком, захватили меня. Они были мутные, обрывочные, но вещи важные Проклятый запоминал накрепко.

Жрица Кориниа провела меня в недра пирамиды, и я последовал за ней, надеясь найти ответы на мучившие меня вопросы. Власть моя над городом укрепилась, сокровища текли рекой, мой небольшой отряд тренировал армию местных рекрутов. Жрица была верна своему слову: город покорился мне не как завоевателю, правящему железной рукой. Они почитали меня как истинного короля. Осмелюсь даже сказать, что они… поклонялись мне, как божеству. И я чувствовал, что легко могу привыкнуть к поклонению.

Кориниа поведала мне о своем темном, тайном знании, и предложение ее меня заинтриговало. Вечная жизнь и огромная сила. Армия неубиваемых солдат, могущество настолько великое, что я смог бы подчинить себе не только новые земли, но и, вернувшись на родину, забрать принадлежавшее мне по праву и столь подло отнятое. Если в ее словах была хоть толика правды, я, вернувшись, мог бы даже заполучить португальскую корону. Корону любого королевства, которое пожелаю.

Я желал их все.

Король Мануэл Великий? О, я покажу ему настоящее величие! Следующим падет Филипп со своими проклятыми испанцами. А потом… почему бы всю Европу не объединить под моим знаменем? Если хоть малая часть секретов, что нашептала мне жрица, правдива, это будет нетрудно. А знаки, что она показала мне, свидетельствовали о правде.

Я следовал за ней во тьму. Ее бедра, прикрытые тонкой тканью, покачивались при ходьбе. Она была распутным созданием, прекрасным и хитрым, сведущим во многих искусствах, неизвестных на моей родине. Я взял ее наложницей, так мы сговорились. И сделка эта оказалась со всех сторон выгодна: я сделался законным правителем этих людей и наслаждался королевскими привилегиями.

Пламя моего факела подрагивало и плевалось искрами на влажном ветру, гулявшем по туннелю. На пояс я повесил пистолеты, спички в военном мешочке, за спину закинул верный боевой топор, давший мне фамилию, но некоторая тревога меня все же не отпускала. Под пирамидой царила тьма – такая, какую не только видишь глазами, но и чувствуешь душой.

Брат де Суза уговаривал меня держаться подальше от жрицы и ее странного культа. Я узнал, что он втайне от меня пытался послать вестового к нашим кораблям, оставшимся на побережье. Послание перехватили. Наш иезуит выражал озабоченность тем, что я впал в безумие и поддался языческой вере. Но решило его судьбу то, что он написал о богатствах города и о том, как я утаил эту экспедицию от короны и церкви.

Брат де Суза был человеком мягким, мудрым и сострадательным, а его знание языков значительно облегчило нам завоевание этих земель. Мне даже взгрустнулось немного, когда я отдавал приказ сжечь его у столба. Конечно, своим людям я рассказал, что это сделали дикари, и показательно казнил пять сотен жрецов. Репутацию следовало поддерживать.