Змея. Часть 1 - Лана Ланитова Страница 130

— Да, наверное, – с бесстрастным и задумчивым лицом отвечала Татьяна. – Та пара спиритов, что были у нас в начале марта, давно уже за границу уехали. А других он вовсе не знает.

— Вот и думаю, что понабрал плешивый сплетен и ко мне полез. А может, через него ко мне враги подбираются.

— Может… Ведь Миша всю весну из библиотеки не выходил. Он и дома работал и в университет ездил. Весь кабинет в книгах и научных журналах.

— Вот же окаянный жулик. Найду его и всю душу из крысёныша того вытрясу. Нашёл на кого поклёпы наводить. Ладно, дочка, пойду я тогда. А как Миша вернётся, скажи ему, чтобы ко мне заехал. Я все же потолкую с ним, чтобы остерегался всяких плешивых. А ты, дочка, не грусти. И дурь всякую из головы выкини. Да и карты свои тоже выкини. Сходи-ка на улицу. Уже жара спала. Погуляй.

Он расцеловал Татьяну и грузной походкой удалился.

* * *

— Слышала, что отец рассказал?

Серафима молчала.

— Вот только не ври, что ничего не слышала. У батюшки моего голос, что у нашего священника.

— Слышала кое-что, – вздохнула Серафима.

— Говорит: иди, погуляй, а карты выброси.

Серафима в ответ лишь пожала плечами.

— Как же выброшу я их. Не дождетесь. В голове, Серафима, одна кутерьма. Одни вопросы, без ответов. Надо всё-таки ехать в Гатчину. Посмотреть на него, чем он там занят. И ничего не понимаю, на какие такие сеансы он мог всю весну ходить? Змеюка Соболевская со своим Казимиром давно за границей быть должна. Так?

— Так.

— Не мог же он всей этой чепухой так увлечься, чтобы ходить на эти «столоверчения» в одиночку. Зачем ему это? Он ведь, напротив, мошенниками их считал. Хотел вывести на чистую воду. Тогда что?

— А то, что врёт, видимо, тот плешивый.

— Конечно, врёт. А только на душе-то как-то неспокойно. Надо ехать в Гатчину. Слушай, а погадай-ка ты мне снова на картах.

Серафима с важным видом присела к круглому полированному столу и достала из кармана колоду Ленорман.

— Отчего не погадать? Разложу-ка я старинный цыганский крест. Он всегда правду говорит.

Она сосредоточенно перетасовала колоду и стала раскладывать карты в хитроумной фигуре, напоминающей крест. И в самой середине креста выпала карта, от которой обе подруги вздрогнули и со страхом уставились друг на друга.

— Надо же, – прошептала Серафима. – Опять змея. Семерка, дама треф.

— Вот и не верь потом картам, – с побледневшим лицом Татьяна со страхом смотрела в середину креста, в котором ей мерещилась огромная живая змея.

Она вскочила на ноги и прошла по комнате.

— Серафима, надо же что-то делать?

— Надо…

— Я сейчас оденусь и поеду на Витебский вокзал. Может, еще успею уехать в Гатчину.

— Ох, не знаю, – Серафима удрученно качала головой. – Нельзя тебе, матушка, туда ехать.

— Это отчего?

— Сама знаешь, каков характер у твоего муженька. Начнет ругать тебя, злиться. Не дай бог, прогонит. А уж если виноват, так совсем горя потом не оберешься.

— Да, это так. А что же теперь делать?

— Тут надо деликатно как-то, хитростью.

— Какой хитростью? У меня от тревоги аж сердце из груди выпрыгивает.

— Я знаю о твоём горячем нраве. Знаю, что от гнева можешь много дров наломать. Тут надо потихонечку как-то всё разузнать.

— Да, как же потихонечку? Не сыщика же нанимать?

— Зачем сыщика? Я сама твоим сыщиком буду. Ты давай мне его адрес гатчинский, а я оденусь как монашка, платок на самые глаза натяну и тихонечко прокрадусь к Гладышевскому имению. Да всё выведаю.