Слова Королей и Пророков - Шона Лоулес Страница 130

— Они вполне могли притворяться, сестрица. Потомки – изворотливое племя.

— Я тоже об этом подумала. Именно поэтому я решила последовать за ними, когда они покинули дун.

Малморда молниеносно подскочил ко мне и приставил кинжал к горлу.

— Ты кто такая? – Пальцы брата сжимали рукоять до побелевших костяшек, но я видела, как дрожат его колени. – Ведьма Де Дананн? Что ты сделала с моей сестрой?

Чтобы клинок не пронзил мою кожу, я произнесла каждое слово медленно и осторожно:

— Я и есть твоя сестра, Малморда. Опусти нож.

Он прижал острый клинок еще ближе к моей артерии. Достаточно было одного взмаха, чтобы рассечь ее надвое.

— Докажи.

— Когда отец объявил о моей помолвке с Амлафом, я призналась тебе, что желаю покончить с собой. Ты настучал матери, и она заперла меня в покоях до самой свадьбы. Я спросила тебя, почему ты меня предал. А ты ответил, что, по мнению матери, однажды я еще могла тебе пригодиться.

Малморда ослабил хватку, но все еще с трудом подбирал слова от потрясения.

— Значит, ты последовала за Потомками в лес? С ума сошла?

Я улыбнулась. Я и сама уже не знала ответ на этот вопрос. Возможно, он и вовсе не имел никакого значения.

— Да, я последовала за ними, братец, и они друг с другом повздорили. Одна монашка превратилась в оленя и убежала в лес. Вторая – та, что якобы была безъязыкой, – оказалась их пленницей. Она нарушила их закон. Томас обвинял ее в том, что она спала с королем Коннахта. Он разозлился и повторял, что это запрещено.

Малморда уселся на кровати рядом со мной.

— Я и не думал, что они вот так враждуют между собой.

— Добрый знак. Как говорится, разделяй и властвуй.

Брат кивнул.

— Что случилось потом?

— Монашка-пленница заявила, что заставит сородичей лишить Томаса власти над Туата Де Дананн. Якобы они устали томиться в крепости и хотят вновь жить среди смертных. Томасу это не понравилось: он достал кинжал и вонзил его монашке прямо в сердце. Мол, она заслуживает погибнуть как смертная и этот клинок отберет у нее волшебный дар.

Я достала из волос шарики для завивки, выпуская пышные кудри на волю. Малморда не мог не увидеть, как мои седые волосы блестят при свечах, рассыпаясь по плечам.

— А потом произошло нечто необъяснимое. Рана в сердце пленницы начала сочиться белой дымкой, которая затем повисла над ее телом. Томас добил ее другим кинжалом, порезал себе руку и помчался на поиски второй ведьмы, явно желая притвориться, будто пленница на него напала.

Я вынула из своей шевелюры последний шарик. Теперь взгляду Малморды открывалась каждая прядь. Я села на кровати рядом с братом, и он дотронулся до моих кудрей, пропуская их сквозь пальцы.

— Эта белая дымка манила меня. В моей ладони сам по себе зародился огонь. Он желал прикоснуться к этому странному веществу, и я не стала сопротивляться. А потом пламя поймало дымку, принесло ее ко мне и… Я не могу это описать, Малморда. Она просочилась внутрь меня. Меня пронзила невыносимая боль, и я с трудом смогла унести ноги, ведь, если Томас или другая ведьма застали бы меня там, они бы точно меня убили. Когда я добралась до реки и взглянула на свое отражение, я поняла, на что способна теперь.

Подняв голову, чтобы брат отчетливо мог меня видеть, я провела ладонями по волосам, поочередно делая их сначала черными, потом – седеющими и, наконец, белыми как снег.