Слова Королей и Пророков - Шона Лоулес Страница 129

— Но ведь на севере у викингов нет портов. Зачем им выступать против вас?

— У верховного короля есть право брать дань с южных портовых городов, и северные владыки всегда жаждут заполучить этот титул. От тысячи унций золота в год отказаться невозможно. Этого не смог сделать ни отец Шехналла, ни он сам, когда стал верховным королем. В конце концов алчность всегда берет верх.

— Но над твоим отцом она не властна?

Мурха покачал головой, опустив взгляд на траву под ногами.

— Золоту никогда не удастся застлать глаза отцу, но меня тревожит другое. Цена за правление Ирландией может оказаться слишком высокой. Если нам не удастся подобрать верные слова, остров пропитается ирландской кровью, и виноваты в этом будем мы с отцом.

КИЛЛАЛО,

сентябрь 1000 г.

Гормлат

— Тебе здесь не место.

Я села в кровати, незамедлительно поняв, кто именно приоткрыл дверь в мои покои. Протянув руку, я зажгла свечи на прикроватном столике. Как только вспыхнули язычки пламени, я увидела на дальней стене тень Малморды.

Я постаралась ничем не выдать своей тревоги, но брат встал прямо под тем участком соломенной крыши, где я спрятала кинжал.

— Я пробыл в Киллало почти целый месяц, сестренка, а нам с тобой так и не довелось поговорить наедине. Ты ведь, разумеется, не против визита любимого братца? Или ты меня избегаешь?

— Твое присутствие в моих покоях нарушает все правила приличия, – чопорно ответила я. – Сейчас глубокая ночь, и в такое время лишь королям дозволено посещать спальни своих королев.

— А я и есть король.

— Король, да не тот.

— Неужели за тобой так пристально наблюдают? Тогда, на пиру, ты сказала мне, что в королевских чертогах у стен есть уши. А как насчет твоих покоев?

— Мы в Манстере. Здесь у всех стен есть уши.

— Что ж, все давно спят, а тот король, полагаю, нечасто навещает тебя, пока ты в подобном… – Он указал на мой живот, наморщив нос. – Состоянии.

Я сбросила с себя одеяла и потянулась к шерстяному платку.

— Убирайся отсюда.

— Нет. Поведай мне свой секрет. – Брат прищурился. – Монахи делали для меня специальную белую мазь для волос, но она и вполовину не так хороша, как твои седины.

— Мазь?

— О да, из отвратительнейших вещей: голубиного помета, сухого пепла, грибов. Все эти снадобья ужасно воняют, а вот ты, сестрица, благоухаешь не хуже цветущей розы. – Он вновь окинул меня внимательным взглядом. – Ну же, признавайся.

— Нас навестил отец Томас.

Малморда выпрямился и провел рукой по волосам.

— Значит, ему известно, кто ты такая. Иначе отчего бы ему приходить сначала в Дублин, а потом – и сюда? А в таком случае он знает, что я…

— Я тоже так думала, когда он заявился в Килалло, но я сомневаюсь, будто он что-то знает. Я полагаю, что он навещал соглядатая Потомков, приставленного ко двору Бриана. – Я взмахнула рукой в сторону стен. – Есть уши, которые волнуют меня побольше других, но пока я не знаю, на чьей они голове.

— Откуда тебе это известно? – спросил брат, буравя меня золотыми глазами.

— Он явился в крепость в сопровождении двух монашек и заявил, что поранил ногу. У одной из них якобы не было языка, но на самом деле ее заколдовала вторая ведьма.

Я хотела растянуть рассказ как можно дольше, чтобы Малморда слюной истекал от нетерпения.

— Чего же он хотел?

— Поначалу я решила, что он явился за мной, но вскоре осознала, что до меня ему нет никакого дела. Он задавал вопросы Бриану и интересовался Мурхой – но не мной. Монашки и вовсе молчали.