Светлее дня - Ирина Родионова,Дарина Стрельченко,Ольга Цветкова,Дарья Странник,Роман Голотвин,Андрей Миллер,Антон Мокин,Елена Ивченко,Юлия Романова,Ольга Свобода,Дарья Райнер,Алексей Ведин,Элиот Лилит,Ира Малинник,Олег Ушаков Страница 131

— Сколько бродим с родичами, всегда их кроет, – Василий лег на спину, закинул руку и поерзал на штормовке. – Вспомнил бабку-то?

— Да.

— Молчит чего-то, чует вину твою.

Он подкинул дровишек в костер, затрещало, защелкало, расползлось пятном теплого света вокруг Ярика и немного вернуло его в себя. Он тоже лег, тоже уставился в звезды, что лишь иногда проглядывали сквозь контур едва различимой листвы. Хотелось молчать, а еще не хотелось вспоминать о Ясе, не хотелось заражаться материнской виной: разве он мог что-то сделать, пацан совсем, но ведь вырос же, и всё равно не стал искать, только это отговорки всё, для слабых…

— Сами-то чего по лесам ходите, старушек ищете? – бросил Ярик в тишину и почувствовал, как вспыхнули щеки. Будто тепло от костра дотянулось до его носа, но нет, это чувство шло изнутри.

Василий улыбнулся ему с прежней теплотой:

— Да знать бы, – он поскреб ногтями спутанные волосы, потер глаза, зевнул до щелчка в челюсти. – Не помню. Не вороши.

Лес подхватил из ниоткуда взявшийся порыв ветра, завыл, дунул мелким песком в лицо, и Ярик зажмурился. Василий помолчал, словно нащупывая разгадку в собственных же словах.

— Тут вечно кто-то, да пропадет. Одни бабки и алкаши остались, господи, прости. Или внуков им привезут, мал мала меньше, те с удочками, с лукошками, гля – нет никого. Ну, деревенские все под ружье, и пошли искать, помощи-то ждать неоткуда. И я глаза продрал, выпил, для скорости, и со всеми в шаг. Живых, правда ни разу не находил.

И Ярик, и обступившие их деревья молчали, вслушивались – впервые за весь день Василий говорил так, что не хотелось забывать. Ярик потянул на себя влажную прохладную травинку, сунул в зубы – от тушенки на зубах остался липкий привкус, хотелось отбить его. Хотелось, чтобы ночь эта длилась без конца.

— А потом сам пойдешь в малинник ли, за подосиновичком, слышу – кричит. Воет, жуть прямо. Петляет, водит кругом, за деревом мелькает, думаю, опять кто-то заплутал. Подойду – нет никого. Из-за спины зовет. Мечусь, думаю, хана – белочка, допился, дурачок деревенский. В первый раз решил, что в город поеду, кодироваться, там Надька живет, как отшепчет, так и… Ну, а потом гля: под ногами ветошь какая-то, пёстрая. Разгреб палкой, ковырнул, а там косточки. Не коровьи, человеческие, видно же, черепушка там… Ну, участковый, бобик из области, собрали все, увезли. Я в лес – ни ногой. Жутко. А потом пошел. Снова зовет. Ну и…

Ярик чувствовал, как остывает прогретая за день земля у него под спиной. Как воздух, что пьется легко и свободно, прорастает травами и холодом, как бежит по щеке муравей или ещё какая букашка, как гудят в ботинках раздутые ноги. Голос Василия, спокойный, вкрадчивый, убаюкивал.

Слетело с этого голоса все будничное, наживное, осталась лишь суть. Василий, поняв, что кости мертвецов зовут его своей унылой песней, купил в военторге нож, разжился спичками, насушил сухарей на верёвке и теперь уже серьёзно пошел на поиски. Кости он приносил в деревню мешками – участковый ругался, что все в одно свалено, как потом разбирать, даже прижал Василия немного, мол, маньяк ты, а теперь жертв мне носишь. Да только всем было очевидно, что никакие это не жертвы – это старики, что мечтали о жареной картошке с белыми грибочками, а нашли в итоге только собственную смерть.