Змея. Часть 1 - Лана Ланитова Страница 132

Окны были плотно занавешены портьерами. Но меж ними оставался небольшой просвет, сквозь который отлично просматривалась вся комната. Это оказалась спальня. Она увидела широкую кровать, шкаф и несколько стульев с небрежно накинутыми вещами. В первый момент ей показалось, что комната была пуста. И вдруг её взгляд упал на изголовье кровати. Сквозь радужные разводы и солнечные блики на стекле, ей всё-таки удалось разглядеть, что на кровати кто-то спит. Она увидела контуры человеческих тел. Их было двое – мужчина и черноволосая женщина. Да, это была женщина с очень длинными чёрными волосами. Серафима стала пристальнее вглядываться в её спящее лицо. Женщина немного пошевелилась, а Серафима в страхе отпрянула от окна. Спустя несколько минут она вновь осторожно посмотрела в проем между портьерами. И увидела, что женщина стояла уже возле кровати и о чём-то оживленно рассказывала мужчине. Новообращенная богомолка успела разглядеть, как мужчина потянул женщину за руку и посадил рядом с собою на кровать. А дальше началось такое, о чём Серафима предпочла бы забыть. Мужчина сорвал с женщины тонкую ночную рубашку и, ухватив её на руки, принялся кружить по комнате. И женщина на его руках оказалась ныне полностью обнаженной. Да и сам мужчина тоже был голым.

— Святые угодники, – перекрестилась наша богомолка. – Грех-то какой. Любодеи, срамники. И божьего наказания на них нет. Прямо среди бела дня греху предаются.

Глаза Серафимы буквально впились в лица таинственных обитателей спальни. Да и тайны-то теперь никакой не осталось. Не было никаких сомнений. В образе мужчины она узнала никого иного, как Михаила Алексеевича Гладышева, неверного супруга своей несчастной хозяйки. И этот подлый изменщик держал в своих крепких руках ту самую распрекрасную черноволосую ведьму, имя которой было Барбара Александровна Соболевская.

Сомнений не оставалось. Это были именно они. И о том, что ныне увидела Серафима Юрьевна Нечаева, она готова была рассказать хоть на исповеди.

Молясь и одновременно чертыхаясь, она быстро слезла со стремянки и уволокла её туда, где она до этого и стояла. А сама, подобрав длинную рясу, пустилась бегом во флигель. И на силу успела – за минуту до прихода приказчика. Когда Гордей вошёл в свой домик, богомолка отчего-то тяжко дышала, выпучив глаза на взопревшем лице.

— Что это с тобой, матушка? Дышишь так, будто кто гнался за тобой? – озабоченно спросил Гордей. – Ты никак захворала?

— Нет, ничего, это у меня бывает. Приступы грудной жабы. Скоро пройдёт.

— Как же это ты, хворая, да в такой дальний пусть отправилась?

— Вера в Господа делает мои ноги сильными, а хвори слабыми, – проговорила она и перекрестилась.

— Да, это так. На, вот, матушка, возьми себе на дорогу пирогов, да каральку колбасы. Я у господ своих взял. На доброе дело взял, так что не грех.

— Благодарствую, добрый человек, – Серафима поклонилась. – А ты давно тут служишь?

— Да, почитай, всю жизнь. И отец мой тоже. Только раньше здесь другие господа жили, но они нонче за границей. А тут вот сынок их приехал. Ремонт хотел затевать.

— С супругой приехал? – стараясь быть равнодушной, спросила монашка.

— Да… – старик замялся. – Один он живет.

— Не женат?

— Женат. Да, супруга его в городе. А он здесь вот гостит, – приказчик покраснел.