Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 134

— Не я этот чай заваривал, – ответил Синдзя. – А старый Мани знал многих из тех, кого вы сегодня убили.

Баласар взял пиалу у него из рук и хмуро уставился в нее. Он молчал так долго, что Синдзе стало не по себе. Когда генерал наконец заговорил, его слова прозвучали почти как исповедь:

— Я пришел сказать вам, что ошибался. Вы оказались правы. Нужно было прислушаться к вашему совету.

— Рад это слышать. В чем же я прав?

— В том, что не следовало брать с собой погибших. Мне стоило сразу их похоронить. Оставить там. А теперь мои люди мстят, и это…

Баласар покачал головой и присел на походный стул. Синдзя прислонился спиной к каменной стене.

— Война хороша, когда враг не дает сдачи, – заметил он. – Что могло быть легче, чем разграбить Нантани? Вам бы следовало знать, что дальше придется тяжелей. Хаи начнут сопротивляться.

— Я знал, – сказал Баласар. – Но я… несу мертвецов. Я их чувствую за спиной. Они погибли из-за моей гордыни.

Баласар хлебнул чаю. Где-то далеко, на другом конце боя, завопил человек, но Синдзя не понял, хайемец это был или гальт и о чем он кричал.

— Простите, Баласар-тя, но они погибли, потому что отправились воевать. На войне такое случается.

— Эту войну начал я. Погибли мои люди.

— Теперь понимаю, что вы зовете гордыней.

Баласар вскинул на него глаза, губы у него были плотно сжаты, лицо пылало. Синдзя ждал. Наконец генерал выдавил улыбку. Подул ветерок, и листья клена тихонько захлопали друг о друга.

— Нужно было лучше следить за дисциплиной, – сказал Баласар. – Они пришли в Удун убивать. Не пощадили никого. Значит, больше времени уйдет, чтобы собрать городское добро. Значит, я потеряю больше воинов. Утани и Тан-Садар узнают, что случилось, и будут сражаться до последнего.

— Кажется, вы пришли уничтожить Хайем, а не покорить его, – напомнил Синдзя.

Баласар кивнул, принимая упрек. Синдзе даже показалось, что руки генерала вот-вот сложатся в жесте раскаяния, но вместо этого Баласар посмотрел ему в глаза. Раскаяния во взгляде не было, только твердость. Решимость человека, который признал свои ошибки и вознамерился их исправить.

— Я знаю, как уничтожить Хайем без того, чтобы убивать последнего торговца фруктами или булочника. И в этом мне понадобится ваша помощь.

— Вы что-то задумали?

— Я хочу, чтобы ваши люди отвезли послания в Утани и Тан-Садар. Адресованы они не хаям, а утхайемцам и главам торговых Домов. Тем, у кого есть власть. Передайте им, что, если они не станут вмешиваться, я их не трону. Нам нужны лишь поэты, книги и хаи.

Синдзя покачал головой:

— Лучше сразу нас убейте. Мы же для них предатели. Да, я понимаю, что мы наемники, мы заключили договор и так далее. Но все мои ребята родились и выросли в этих самых городах, которые мы грабим. Если я помашу договором у жителей перед носом, иначе думать они не станут. Пошлите лучше пленных. Найдите десяток мужчин, которых еще не забили до смерти. Дайте им письма. Они справятся с задачей лучше, чем мы.

— А если они просто-напросто сбегут?

— Захватите их жен. Детей. В городе наверняка еще остались чьи-то семьи. Я могу позаботиться о заложниках. А когда отцы и мужья вернутся, вы дадите им немножко серебра и денек-другой, чтобы убраться подальше. Того, что мы здесь натворили, уже не исправить, и все-таки, если несколько выживших расскажут о вашем милосердии, это лучше, чем ничего.