Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 133

— Мани-тя, – позвал Синдзя хозяина. – Чем тебе помочь?

— Там пришел человек, Синдзя-тя. К тебе. Говорит, он… кто-то… военачальник он. Вот.

— Веди его сюда.

Старик жестом показал, что понял просьбу, неуверенно улыбнулся, но никуда не ушел.

— Не волнуйся, Мани-тя, ты под моей защитой. Он не станет тебя вешать, обещаю. А ты взамен угости его чаем.

Старый Мани заморгал, кивнул, прося прощения, и нырнул в дом. Синдзя не мог его защитить. Он дал обещание, не получив согласия Джайса. И все же он был почти уверен, что старика никто не тронет.

Баласар вошел в сад как хозяин, однако без тени высокомерия. Это и отличало его от всех остальных. Лицо у гальта было усталое, задумчивое. Синдзя подумал, что это хороший знак. Он поставил пиалу на пыльную дорожку из красного кирпича, встал и почтительно приветствовал генерала. Баласар ответил, хотя смотрел больше на ветви клена, которые покачивались на ветру.

— Надеюсь, все прошло как надо? – спросил Синдзя.

— Неплохо, – отозвался Баласар. – Неплохо для дурного дня. А здесь как? Ваши люди… Вы потеряли кого-нибудь?

— Нет, целы все до единого. Если нужно, через пол-ладони будут в полной готовности.

Баласар посмотрел на Синдзю, прямо в глаза, как будто увидел его только что.

— Нет. Они мне не нужны. Если кто-то еще сопротивляется, с ними скоро будет покончено.

Синдзя кивнул. Конечно, скоро. Людей в Удуне жило немало, о приближении врага их предупредили, но разве могли они тягаться с гальтами? На всем пути вдоль реки врага старались задержать, как умели. Портили охоту, отравляли колодцы. В предместьях, через которые проходила армия, не оставалось ни крупинки, ни клочка, который мог бы пригодиться. И всякий раз, когда погибал кто-то из гальтских воинов, тело засыпали пеплом, заворачивали в покрывало и забирали с собой. Все боги свидетели – Баласар Джайс вышел из Нантани с десятью тысячами человек и пришел в Удун с теми же десятью тысячами. Не важно, что сотню-другую из них пришлось нести. Синдзя постарался скрыть немой укор во взгляде, но Баласар уже его разглядел, нахмурился и отвел глаза.

— Что с деревом? – спросил генерал.

Синдзя посмотрел на клен. Он был невысок, всего в два человеческих роста, искусно подстрижен, чтобы давать тень и не заслонять небо.

— А что с ним? По-моему, выглядит неплохо.

— Листья почернели.

— Так и надо. Если присмотреться, они на самом деле темно-зеленые. Но все равно такие клены здесь зовут черными. Осенью он станет ярко-красным. Вид будет сказочный, особенно если листва не облетит до первого снега.

— Жаль, меня тут не будет в эту пору.

— Да, снегов не увидите, зато можете посмотреть прямо сейчас. Нижние листья уже покраснели с краев.

Баласар взял ветку, нагнул ее пониже и стал рассматривать листья. Не оборвал их, как сделало бы на его месте большинство гальтов. Мысленно Синдзя поблагодарил его за это. Баласар вздохнул и отпустил ветку.

— Чай готов, – прошамкал Мани, появляясь в дверях.

Баласар глянул на старика через плечо и кивнул. Синдзя жестом подозвал старика поближе, взял чашу и пригубил напиток, прежде чем подать его генералу. Мани изобразил позу благодарности и зашаркал прочь.

— Пробуете мое питье? – удивленно спросил Баласар на хайятском. – По-моему, мне рано опасаться, что вы меня отравите.