Хроники Дердейна. Трилогия - Джек Холбрук Вэнс Страница 140

— Нужно торопиться, – сказал Финнерак. – К заходу солнц чумпы вылезают из болот.

В косых вечерних лучах дилижанс возвращался на север. Финнерак стал изучать Этцвейна краем глаза.

— Где-то, когда-то я вас встречал, – сказал он наконец. – Где? Почему вы за мной приехали?

Этцвейн думал: «Рано или поздно придется объясниться».

— Много лет тому назад, – вздохнул он, – вы оказали мне важную услугу. Недавно у меня впервые появилась возможность вас отблагодарить. Такова первая причина.

На жилистом загорелом лице Финнерака глаза мерцали, как голубой лед.

Этцвейн продолжал:

— К власти пришел новый Аноме, назначивший меня управляющим. У меня много забот и поручений. Мне нужно кому-то безусловно доверять, нужен помощник – человек без посторонних связей.

Финнерак тихо спросил с каким-то удивленным ужасом, будто опасался, что один из них сошел с ума:

— И вы остановили выбор на мне?

— Совершенно верно.

Финнерак сухо рассмеялся и хлопнул себя по колену – сомнений не оставалось, они оба рехнулись:

— Почему я? Вы меня почти не знаете.

— Прихоть, если хотите. Допустим, я не могу забыть доброту, проявленную вами к малолетнему оборванцу на Ангвинской развязке.

— А! – Звук этот вырвался из самой глубины души Финнерака. Усмешка, недоумение, опасения – все исчезло во мгновение ока. Костлявое тело сгорбилось, сжалось на сиденье.

— Мне удалось бежать, – продолжал Этцвейн. – Я стал музыкантом. Месяц тому назад к власти пришел другой Аноме – и сразу призвал население на войну с рогушкоями. Аноме потребовал от меня внедрения новой политики и передал мне неограниченные полномочия. Я узнал, что вас отправили в исправительный лагерь, но не представлял себе тяжести заключения.

Финнерак распрямился, почти вскочил:

— Вы не понимаете, чем рискуете! Не говорите лишнего! Вы не понимаете – никогда не поймете, – как страшно я ненавижу всех, кто лишил меня молодости! Да знаете ли вы, что они со мной делали, как выколачивали – не мои долги – отцовские долги, ваши долги? Знаете ли вы, что я сам себя считаю сумасшедшим – животным, разъяренным до дикого бешенства побоями, каторгой, издевательствами, пытками? Ваша жизнь висит на волоске! В любой момент я могу разорвать вам горло зубами и когтями – а потом брошусь галопом, на четвереньках, обратно в тюрьму и сделаю то же самое с ахульфом Хилленом!

— Успокойтесь, – сказал Этцвейн. – Что было, то прошло. Вы живы, у вас все впереди. Нам предстоит многое сделать – работы невпроворот.

— Работы? – оскалился Финнерак. – Какого черта я опять буду работать?

— По той же причине, по какой работаю я, – Шант нужно спасти от рогушкоев.

Финнерак резко расхохотался:

— Рогушкои мне зла не причиняли. Пусть делают, что хотят!

Этцвейн не знал, что ответить. Дилижанс катился по дороге. Они углубились в рощу коротрясов. Солнечный свет, теперь заметно сиреневого оттенка, отбрасывал длинные тени.

Этцвейн прервал молчание:

— Вы никогда не думали, что, будь у вас власть, вы могли бы улучшить этот мир?

— Думал, конечно. – Голос Финнерака звучал уже не так надрывно. – Я мечтал уничтожить всех, кто надругался надо мной, – отца, Дагбольта, проклятого щенка, заставившего меня платить за свою свободу, воздушнодорожных магнатов, ахульфа Хиллена! Ха! Всех не перечислишь.

— Гнев мешает вам думать, – отозвался Этцвейн. – Уничтожая людей, вы ничего не добьетесь, не поможете ни себе, ни другим. Ложь, трусость и порок, как всегда, восторжествуют – и где-то в другой вонючей камере будет томиться другой Джерд Финнерак, мечтающий уничтожить вас, потому что вы не помогли ему, когда у вас в руках была власть.