Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь Страница 143

— Верно. Художница.

— Она в первую очередь настоящая талантливая мастерица, а уже потом девушка. Искренне молю вас, ваше высочество.

Ли Ён, смутившись, почесал лоб. Скривив уголки губ, он спросил:

— Ты думаешь, я отношусь к ней как к кому-то вроде кисэн?

— Простите мне мою грубость. Художница Хон из тех людей, о которых волнуешься даже тогда, когда в этом нет острой необходимости.

К лицу принца вернулась улыбка, пока он посмотрел на согнутую спину Вонхо. Он не мог пугать человека, который отвешивал такие глубокие поклоны, что лоб касался самого пола, то ради друга, с которым он когда-то вместе учился, то ради собственной ученицы.

— Не переживай. Я и дальше хотел бы видеть ее картины.

Чхве Вонхо поднял голову:

— Значит, вы передумали насчет извинений от художницы Хон?..

— Это другое! Их я обязан получить. И получу.

— Ах, да…

Увидев, как тот в отчаянии опускает голову, Ли Ён развернул свиток. Перед его глазами возникла картина, о которой он вечно бы сожалел, если бы не согласился на обмен.

— Художница Хон! Оплата картины пришла!

Измученная девица Хон, сидевшая в мастерской, вскочила так, что еще немного – и ее голова пробила бы потолок. Затем она спешно открыла дверь… и тут же закрыла. Девушка внимательно оглядела всю одежду на себе и снова раскрыла дверь – и опять сразу закрыла. Она пригладила волосы ладонью, возвращая их в прическу, и еще раз попыталась выйти. Шагнув прочь из мастерской, художница не пошла во двор к гостям: напротив, целью Чхонги было незаметно выскользнуть из комнаты и не попасться никому на глаза.

Девушка побежала к колодцу, сбросила ведро и набрала в него ледяной воды. Не успев оценить температуру, она сунула туда руки и плеснула себе в лицо. Повторив умывание еще несколько раз, Хон стряхнула с ладоней оставшиеся капли. Кончики ее пальцев и щеки стали ярко-красными от холода, но она об этом не знала.

Потом Чхонги умчалась во двор мастерской. Туда привезли мешки с рисом, хлопковой тканью, рулонами шелка и прочими вещицами. Кан Чхунбок принялся пересчитывать предметы, а люди из округи вышли на это поглазеть. Девица Хон огляделась по сторонам, привлекая внимание ярко-красным лицом, от ее улыбки в воздух поднимался белый пар. Кто-то вошел через парадные ворота, и тогда лицевые мышцы девушки дрогнули от напряжения. Но это был всего лишь Дори. С ним вошел рабочий, заносивший мешок риса.

— Это все. Пересчитайте, пожалуйста.

Чхунбок кивнул ему в ответ, параллельно что-то записывая в книгу учета. Чхонги посмотрела на Дори, который широко улыбнулся ей в ответ. Он поклонился в знак приветствия, пока взгляд Хон продолжал метаться то к нему, то к воротам. В конце концов она подбежала к ограде и выглянула наружу, высунув сначала голову, а затем и вовсе вышла за ворота. Затем девушка вернулась к Дори. Он одними глазами спросил, в чем дело, но Чхонги не могла ответить, поэтому только покачала головой. Снова вернувшись к воротам, она еще раз выглянула, а затем опять возвратилась на место. Ее плечи были уныло опущены.

Художники стали перешептываться:

— Эй, чего это с ней?

— Не знаю… Но есть ощущение, что ей отчего-то стыдно.

— Хон! Чего замерла? Проверь вещи, что ли.

— Дядя Чхунбок все равно более точно считает…

Пытаясь побороть неловкость, девушка играла с пальцами. Обессилевшим голосом она спросила у Дори: