Светлее дня - Ирина Родионова,Дарина Стрельченко,Ольга Цветкова,Дарья Странник,Роман Голотвин,Андрей Миллер,Антон Мокин,Елена Ивченко,Юлия Романова,Ольга Свобода,Дарья Райнер,Алексей Ведин,Элиот Лилит,Ира Малинник,Олег Ушаков Страница 147

— Тьфу ты! – Кацуми от неожиданности покрылась мурашками.

— Это же… не Баку?.. – успела сказать Эмико, а потом началось.

Человечек шагнул вперёд и принялся отрывать себе голову. Делал он это резко, неловко и при каждой попытке рычал и взвизгивал. А потом голова оторвалась и заорала, да так пронзительно, резко, а человечек швырнул её в девчонок и упал.

Кацу покрылась испариной, когда к ногам прикатилась эта голова. Она надсадно вопила, лёжа одним глазом в землю. И на эти вопли из-за деревьев полезли другие чёрные силуэты. Два, пять, семь, с разных сторон они, неуклюже переваливаясь, шли к девочкам. И каждый из этих чёрных тоже дёргал свою голову, пытаясь её оторвать.

Кацу одеревенела. Руки и ноги не двигались. Расширенными глазами она смотрела, как ближайший из чёрных оторвал-таки голову и неловко швырнул. Большой и мягкой инжириной голова ударила Кацу по ноге и откатилась, зевая и повизгивая. Вторая прилетела в живот, шлёпнула и упала между кедами. И вот тут Кацуми вышла из ступора. Ещё от двух голов она увернулась, тяжело дыша и пытаясь не завыть. Оглянулась на Эмико и увидела, что та лежит. И, раскинув руки, вырывает и бросает траву, снова хватает и рывком выдирает. И дышит с хрипом, будто заходясь в припадке.

Потом Кацуми много раз спрашивала себя: почему в один момент весь ужас разом вылетел из её головы? Неужели она не испугалась настолько, чтобы вообще забыть обо всём и бежать? Но Эмико… Эмико лежала и еле дышала – какие ещё чёрные головастики? Кацуми помнила, что пыталась поднять подругу, что сама была скользкая и мокрая, когда вытирала лицо рукавом рубашки – смахнуть заливающий глаза пот. Помнила, как трясла Эми. И этот звук, что издаёт всасывающая остатки воды раковина, когда Эмико пыталась дышать. Как кричала она сама, звала помощь. И в какой-то момент увидела на крыльце дома человека. Он стоял, будто кукла, смотрел на них, безвольно свесив руки. Бородатый, в нелепой шапке. И она закричала опять, протянула к нему руки, просила, звала. И ещё Кацу помнила, что он опустил взгляд, тихо повернулся и пошёл в дом. Медленно. Будто прогуливался. И дверь закрылась за ним. Дальше она уже помнила плохо. Ударило что-то в спину, мокрый мяч или голова чёрного Они-лисняка, про них она позже прочитала в книжке бабули Ису. И ещё ударило в бок. А потом в затылок, так что она качнулась вперёд, ударилась лбом о подбородок Эми и потеряла наконец своё издёрганное сознание.

«Вода, холодная, противная!» Кацуми заморгала и рывком села, вытирая лицо. Эми стояла над ней, и с её рук капали искры.

— Фуф, наконец-то.

Солнце пробивало кроны момидзи, уже краснеющих клёнов, и лежало пятнами на траве.

— Ну ты и спать! Я перепугалась как!

Опять она была как мама, эта Эмико, смотрела недовольно и говорила по-взрослому.

— Мне сон такой жуткий приснился. – Кацуми сощурилась. – А где мы?

Клочья утреннего тумана над водой уносило ветром. Он был свежий, этот ветер, и от его прикосновения мокрая Кацуми сразу озябла и вскочила. Нога отозвалась болью в колене, тупой и сильной. Подскочила Эми, подхватила сбоку, закинула её руку себе на плечо.

— Надо до великов дойти, – заговорила она, помогая подруге. – Давай через лес доковыляем как-нибудь. Я родителям уже позвонила, не сердись. Ты с такой ногой не доедешь всё равно, папа нас заберёт. Всё нормально. Я сама толком ничего не помню, у меня когда паническая атака, я вообще теряюсь. Очнулась утром, ты лежишь, спишь. Я разбудить тебя не смогла, потащила к озеру, еле залезла, вниз-то легче, а там хокора эти, ну их… Я потащила тебя, где мы вчера шли, подальше от них. Потом устала, ты тяжёлая всё-таки. Тащу и думаю: надо папе набрать. А тут силы кончились. Папа наорал, а потом говорит: кинь геометку. А я же вчера её ставила, прикинь? А ты лежишь, как мёртвая, я водой. А там к берегу не подойти, корни, я в ладошках так и носила. Слушай, а если…