Ветер и Правда. Том 1 - Брендон Сандерсон Страница 154

«Разумные спрены ищут уз с людьми, – напомнила Навани. – Почему бы и малым не хотеть того же?»

«Это… это неестественно», – ответил Сородич.

«Прости, – возразила Навани, – но то же можно сказать и о жизни в башне с регулируемой температурой. Если бы мы руководствовались только тем, что естественно, мои соплеменники бегали бы нагишом по лесам и испражнялись под кустом».

Сородич запыхтел на краю сознания Навани, будто сам стал раскаленным углем.

«Ты говорил, что наши методы жестоки, – мысленно произнесла Навани, постаравшись смягчить тон. – Я пытаюсь как-то это исправить. Мы держим чуллов в качестве тягловых животных. Нельзя ли сделать так же и со спренами? Если находиться в фабриале спрену неприятно… что поделать, чуллу тащить груженую телегу тоже нелегко. Но если принять, что это не слишком ужасно, то у нас должно получиться выдрессировать их, чтобы они шли на это добровольно за вознаграждение. Можно разводить их. Разве так не будет лучше? Если спрены будут сидеть в фабриалях посменно, приучившись добровольно входить и выходить?»

Она затаила дыхание в ожидании ответа. До сих пор Сородич придерживался по данному вопросу непримиримой позиции.

«Сородич, посмотри в глубь моей души, – направленно подумала Навани. – Посмотри, я правда пытаюсь».

«Я вижу», – ответил спрен.

Рушу подскочила на месте, озираясь, как и остальные ревнители. Значит, Сородич решил сделать так, чтобы его услышали все.

«Вы пытаетесь создать хорошую вещь, – сказал он. – Лучше бы все спрены оставались свободными. Но… если это сработает… пожалуй, я соглашусь на компромисс. Спасибо. За то, что слушаете и меняетесь. Я забыло, что люди на такое способны».

Навани выдохнула, у нее словно гора свалилась с плеч.

Рушу вытаращила глаза и, порывшись в кармане, достала блокнот.

— Сородич? – шепнула она, и вокруг нее вспыхнул спрен благоговения. – Спасибо за разговор со мной. Огромное спасибо!

«В чем дело?» – спросил Сородич у Навани.

«С момента создания наших уз Рушу без конца о тебе расспрашивала, – подумала в ответ Навани. – Неужели ты не слышал?»

«Я же говорю, я не обращаю внимания на каждое слово, произнесенное в моих залах, – отозвался спрен. – Только на важное».

Он помолчал и уточнил: «А это важно?»

«Для Рушу – да», – заверила Навани.

Ревнительница с блокнотом в руках кусала губы и с мольбой смотрела на королеву.

— Рушу была бы рада возможности побеседовать с тобой, – произнесла Навани вслух. – Думаю, она хочет расспросить тебя о фабриалях.

— Хорошо, – ответил Сородич, и Рушу тихонько ахнула. – Тебе пора идти, Навани. Полагаю, твой муж договорил с моим сородичем. Будут последствия.

Навани кивнула. Уходя, она услышала первый вопрос Рушу, который, к ее изумлению, касался отнюдь не фабриалей.

— Навани говорит, – начала ревнительница, – что ты не относишься ни к мужскому, ни к женскому полу.

— Это так.

— Можешь рассказать об этом подробнее? – спросила Рушу.

— Человеку такое, должно быть, очень странно.

— Вообще-то, нет, – тихо произнесла Рушу. – Ничуточки. Пожалуйста, продолжай. Я хочу понять, каково быть тобой.

Навани с удовлетворением оставила их беседовать. Эксперимент с фабриалем выглядел многообещающе, но важнее было другое. Она подозревала, что, если удастся приучить Сородича общаться и с другими учеными, это поспособствует его дальнейшему восстановлению. Пока спрен сотрудничал с ними только потому, что Навани фактически заставила его создать узы. Чем больше у Сородича появится друзей или хотя бы знакомых, тем лучше.