Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 170

— Может, я смогу помочь.

Он закрыл глаза, изогнув в улыбке губы.

— Чуть выше.

Кидан стояла на коленях на кровати и слушала его указания, покрывая легкими поцелуями грудь, сердце, напряженную шею. Она чувствовала привкус кожи и цитрусовых – он отличался от прежнего землистого дымного аромата.

— Выше, – приказал он.

Их взгляды встретились.

Она замерла возле его губ.

— Болит?

— Очень, – выдохнул он.

И снова поцеловал ее. Неважно, что она собиралась сказать. Уже ничто не имело значения. Они растворились в происходящем, меняя темп, словно в балладе – быстро и интенсивно, медленно и томно – погружались друг в друга, смеялись и прерывались, когда челюсти, языки и губы начинали болеть. Кидан никогда не была столь восприимчива к каждому прикосновению и одновременно настолько отстранена.

Она обвила его длинную ногу своей ногой, наслаждаясь теплом его тела и чувствуя отчаянное желание сбросить одежду.

Внезапно Сузеньос остановился и приложил голову к ее груди, прижавшись ухом к сердцу. Кидан растерянно замерла. Но чувствовала, как ее сердце колотится в каждой комнате. Его рука скользнула ей за спину и обняла, полностью окутав.

У него вырвался довольный выдох.

— Мой самый любимый на свете звук.

Она уставилась на его твисты.

— Мое сердцебиение?

— Ты, живая.

Ее пальцы осторожно проникли в завитки его волос. Он одобрительно сжал ее, побуждая продолжить. Она выводила на его голове круги, пытаясь сдержать свет, разрывающий ее изнутри. Но кругов оказалось недостаточно, и она нарисовала его уникальный знак – петлю бесконечности, рассеченную тремя линиями.

Он нежно провел рукой по позвоночнику Кидан, а потом снял с нее рубашку. И какое-то время рассматривал бюстгальтер. Кидан прикусила губу, немного смутившись.

— Прекрасна, – прошептал он и прижался губами к ее обнаженному плечу. – Невероятна.

Она расслабилась, вспомнив, когда его зубы касались ее плеча в прошлый раз.

— В День Коссии ты укусил меня за плечо. – Она выгнулась под его губами. – Какие воспоминания раскрывают плечи?

Он замер.

— Ты действительно хочешь знать?

Тогда она не была готова, но сейчас… да.

Его взгляд потемнел, и он нарочито пристально посмотрел на ее ключицу.

— Плечи раскрывают одержимость. Того, кто сводит тебя с ума.

Кидан вспомнила ту дикую ночь.

— Я видела в твоих мыслях себя – у тебя на коленях, со спущенным до пояса платьем.

Он театрально выдохнул, признавая поражение.

— Тогда я принадлежал тебе и принадлежу до сих пор.

Ее взгляд сверкнул.

— Что ты видел в моем сознании?

Сузеньос поднял ресницы, на его лице появилась кривая ухмылка.

— Видел себя, покрытого кровью – я убивал каждого дранаика, который посмел к тебе прикоснуться.

Она скользнула взглядом по его голому животу.

— Похоже на правду.

Сузеньос рассмеялся, и у Кидан по коже побежали мурашки. Ей захотелось почувствовать его рот на своих губах.

— Я провел в зданиях Южного Соста годы, пил кровь сотен акторов, и они всегда думали о других, были одержимы своими возлюбленными. Никто ни разу не видел в таком свете меня. Ты первая. Я чуть не поцеловал тебя.

Он вздрогнул.

— И следовало бы.

— Это опасно, – мрачно и серьезно ответил он. – Если твой язык приблизится к моим клыкам, я не смогу себя контролировать. Мы видели последствия.

Эти слова лишь разожгли в ней желание попробовать. Вне дома – может, под золотыми львиными кранами Аровы – она хотела снова испытать этот рай.