Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 171

Даже если она немного умрет – что с того?

Кидан перевернулась, оказавшись сверху. Он ухмыльнулся и закинул руки за голову. Его плечи напоминали волны темного океана – ей хотелось провести по ним губами. Подниматься по изгибам и целовать впадины. Перекинув косы через плечо, Кидан покрывала поцелуями его израненную грудь. Ее внимание было приковано к его лицу – Йос-человек не мог скрывать эмоций от ее прикосновений. У него вырвался неповторимый звук, нечто среднее между ее именем и стоном, когда язык Кидан слизнул соль и цитрусовые с его живота. Она поняла, что он предпочел бы сдержать этот звук, когда он закрыл глаза и прошептал:

— Что ты творишь?

Кидан хотела услышать это снова. Поэтому она лизнула его опять, наслаждаясь реакцией.

— Ты не представляешь, сколько раз я представлял твой язык под своими клыками, – снова признался он.

Кидан села, проведя пальцами по линии его брюк.

— Ну, он может оказаться и в других местах.

Зрачки Сузеньоса расширились от волнения, наполняясь жаром… Боже, она на небесах.

Ее улыбка стала шире.

— Конечно, если тебе подобное нравится. Говорят, людям нравится…

Он резко сел, сокращая расстояние между ними.

— Я счастлив, что вообще могу целовать тебя. Здесь и сейчас. Давай не будем искушать судьбу, – он подтвердил свои слова головокружительным поцелуем, и Кидан забыла обо всем. Они падали друг в друга, подстраиваясь и уступая, чтобы освободить место. Это ощущалось настолько естественно, что Кидан поразилась, как она жила столько лет без этой части своей души – столь совершенной, созданной именно для нее.

Он создан для нее.

Сузеньос отстранился и резко выдохнул. Он казался сосредоточенным, словно пытался решить какую-то проблему.

Он посмотрел на Кидан с немыслимой силой. Подобно звезде, что раскололась надвое, явив миру новые галактики. И в его взгляде таилось нечто еще – нечто отвергнутое ими, ибо оно гораздо опаснее артефактов, разрушающих мир.

— Мне почти нравится… быть человеком с тобой.

Она растаяла, когда он потянулся к застежке бюстгальтера. Его пальцы медлили, ожидая ее реакции. Она кивнула.

Их дыхание стало прерывистым, отчаянным. Его нежные губы оставляли на ее плече поцелуи.

— Обожаю, когда ты мне отдаешься, – прошептал он.

Она осторожно попробовала это слово на вкус, боясь, что ее стошнит. Но оно оказалось сладким, как нектар. Как хрупкое начало чего-то.

«Доброта требует самоотречения», – сказал он когда-то. А на самом деле имел в виду: «Мне нравится, когда ты добра ко мне».

Она хотела узнать, как далеко они могут зайти, насколько уязвимыми могут стать друг для друга.

Кидан. Внезапно послышался стук костей. Джи Кей. Ты в опасности.

По руке пробежала дрожь, и она почувствовался щипок. Кидан не обратила внимания. Но ощущение вернулось – словно ее укусила тысяча муравьев.

Она положила руку Сузеньосу на грудь. Он сразу остановился.

Ты в опасности, – уже громче повторил голос Джи Кея.

— Что такое? – спросил Сузеньос.

Кидан подняла левую руку, ее лицо исказилось от боли. С ней не случилось ничего страшного, но она горела, как ото льда.

Кидан зашипела.

— Какого черта? Моя рука горит, как… ах!

К горлу подступила желчь, когда ее смуглая кожа начала менять цвет, темнея до черного пепла. Вены пронзили черные, чернильные нити. Как в видениях Сузеньоса. Только теперь они воздействовали на нее физически.