Хроники Дердейна. Трилогия - Джек Холбрук Вэнс Страница 179

— С тех пор встречались ли вы с беловолосым человеком или с Ауном Шаррахом?

— Не встречался – ни с тем, ни с другим.

«Каким-то образом, – думал Этцвейн, – Аун Шаррах получил описание внешности Ифнесса Иллинета и весьма им заинтересовался. Ифнесс вернулся на Землю. Беловолосый человек, повстречавшийся шпиону – всего лишь один из эстетов, населяющих дворцы Среднего яруса».

Вслух Этцвейн поинтересовался:

— Как был одет высокий человек с белой шевелюрой?

— Серый плащ, мягкая серая шляпа.

Ифнесс предпочитал именно такой наряд. Этцвейн спросил:

— Он похож на эстета?

— Не очень. Судя по походке, приезжий.

Этцвейн старался припомнить какие-нибудь отличительные черты, позволявшие однозначно опознать Ифнесса:

— Вы запомнили его лицо?

— Не разглядел, было темно.

— Если вы увидите его снова, немедленно сообщите мне.

— Как вам угодно. – Иэн Карли удалился.

Финнерак язвительно заметил:

— Хорош Аун Шаррах, заведующий закупкой и доставкой материалов! Утопить его сегодня же в Суалле, и дело с концом!

Крупнейшими недостатками Финнерака, по мнению Этцвейна, были нетерпимость и преувеличенная реакция в отношении любого малейшего противодействия, затруднявшие совместную работу и заставлявшие тратить время на призывы к сдержанности.

— Аун Шаррах сделал только то, что вы и я сделали бы на его месте, – сухо ответил Этцвейн. – Сбор информации – его профессия.

— Даже так? А кто предупредил Ширге Хиллена в лагере № 3?

— Его соучастие не доказано.

— Ха! Мальчишкой я работал на отцовской ягодной плантации. Находя сорняк, я вырывал его с корнем, а не ждал, чтобы посмотреть, не превратится ли он чудом в куст смородины.

— Но сперва вы убеждались в том, что нашли именно сорняк, – упорствовал Этцвейн.

Финнерак пожал плечами и вышел из кабинета. Тут же зашла Дашана Цандалес, с содроганием глядя вслед удаляющейся темной фигуре:

— Я его боюсь. Почему он всегда ходит в черном?

— Черный цвет – цвет неукротимого мщения и неизбежности судьбы – костюм создан по специальному заказу Финнерака, – Этцвейн взял девушку за руку, усадил к себе на колени. Та посидела секунду, надменно выпрямившись, и вскочила:

— Вы ужасный развратник! Что сказала бы моя матушка, если бы увидела, чем мы тут занимаемся?

— Меня больше интересует, что скажет дочь.

— Дочь скажет, что вам привезли из Дебрей громадную клетку с какими-то жуткими чудищами. Чудища с нетерпением ожидают вас на заднем дворе у рампы, где разгружают подводы.

Суперинтендант станционной бригады разъезда Консоли сдержал свое слово – привез детенышей-рогушкоев в Гарвий.

— Прошел месяц с тех пор, как вы проезжали через Дебри, – обратился он к Этцвейну. – Насколько я понимаю, тогда вас очаровали мои маленькие выкормыши. Как они вам – нравятся теперь?

С тех пор детеныши выросли на полметра. Рогушкои стояли, сверкая глазами, за прутьями клетки из железного дерева.

— Надо сказать, они никогда не были райскими созданиями, – кротко заметил суперинтендант, – а в последнее время все больше напоминают помесь чумпы с вурдалаком. Познакомьтесь: слева – Мьюзель, справа – Эркстер.

Два существа, не мигая, уставились на Этцвейна с очевидной враждебностью.

— Не просовывайте руку между прутьями, – радостно предупредил суперинтендант. – Им и кусаться не нужно, просто открутят и оторвут. Они злее ахульфа, посаженного на раскаленную решетку, только настроение у них никогда не меняется, независимо от уровня комфорта. Сначала я пытался обращаться с ними хорошо, приручить. Подбрасывал лакомые кусочки, перевел в чистый просторный загон, чирикал, сюсюкал, присвистывал, строил смешные рожи. Разговаривал с ними. Поощрял смирное поведение кружкой пива. Бесполезно. Каждый готов разорвать зубами и когтями все, что движется, при первой возможности. Хорошо, думаю, я вас выведу на чистую воду! Посадил их в разные клетки. Счастливчика Эркстера продолжал уговаривать и ублажать. А беднягу Мьюзеля наказывал нещадно. Только замахнется – а я его палкой по голове. Только щелкнет зубами – получит в живот. Сколько я его бил-колотил! И все за дело, прошу заметить. Тем временем Эркстер питался отборными отбросами и спал в тени на мягкой подстилке. Ну, думаю, теперь у одного из вас, голубчики, дикости поубавится. Любого зверя, самого тупого, можно вразумить методом кнута и пряника! Результат эксперимента? Ноль. Какими были, такими остались.