Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Дворецкая Страница 180

— Я дала слово Сигтрюггу, конунгу Раумарики и Хейдмёрка, – сказала она. – Ты сам не станешь уважать жену, которая так легко перебегает от одного мужа к другому.

— Я очень даже стал бы уважать жену, которая оценила бы меня выше, чем кого-либо другого! – уверенно, хоть и не без печали, ответил Хальвдан. – И едва ли могу ставить женщине в заслугу желание связать судьбу с кем-то другим. Ну что же, если ты так непреклонна… Послушай, если я просто так позволю тебе продолжать путь, надо мной будут смеяться.

У Рагнхильд упало сердце: так он намерен не просто так ее отпустить? Голова пошла кругом от испуга. Хоть и говорят, что девушка не теряет чести, если ее обесчестили силой, Рагнхильд не слишком хотелось потом всю жизнь, как Брюнхильд из сказания, пылать злобой и толкать мужа на войну ради мести. Она не валькирия, ей по вкусу более спокойная жизнь!

— Ради своей чести я должен, – Хальвдан бросил взгляд на ту странную женщину, Исвильд, что сидела на краю скамьи и пряла, будто все это ее не касается, – взять с тебя выкуп.

— Выкуп? – трепеща, уточнила Рагнхильд.

Мало ли чего он захочет?

— У тебя же есть с собой какие-нибудь ценности? Не с пустыми же руками ты собираешься явиться к Сигтрюггу.

— Кое-какие есть. – Рагнхильд вспомнила, как ее короб вчера поставили перед Хальвданом. – Дагрун! Принеси… – Она поколебалась, выбирая мысленно. – Все принеси! – Ей вдруг захотелось показать себя смелой и щедрой. – Пусть Хальвдан конунг сам выберет, какой выкуп ему подойдет.

Дагрун ушла в женский покой и вернулась, прижимая к груди мешочек из крепкого полотна. Рагнхильд указала на стол, и Дагрун вывалила из мешочка груду серебра, где мелькало и золото. Несколько пар нагрудных застежек, серебряных и позолоченных, застежки для плаща и накидки – крупные, застежки для ворота сорочки – маленькие. Браслеты из ровного дрота и крученого, витые, такие же кольца. Было несколько золотых колец более искусной работы, с самоцветами – из греческих и сарацинских земель. Несколько нитей разноцветных стеклянных бус с узорными серебряными подвесками.

— Выбирай! – Рагнхильд улыбнулась Хальвдану, будто предлагала ему всего лишь цветы с горного склона. – Что тебе нравится?

Хальвдан подошел и стал небрежно перебирать украшения.

— Такие у меня есть… такие тоже есть… этого навалом… это мне ни к чему… Нет, Рагнхильд, это не годится! – Хальвдан отодвинул от себя всю кучу и скривился. – Такого добра у любого конунга сколько угодно. Мне нужно нечто особенное…

Он окинул ее оценивающим взглядом, и Рагнхильд опять испугалась, что он имеет в виду ее саму.

— Я хочу вот этот пояс, – сказал вдруг Хальвдан, и Рагнхильд поняла, куда он смотрит. – Такого я никогда не видел.

— Пояс! – В испуге она опустила руку на талию. – Нет! Это нельзя!

— Почему? – Хальвдан взглянул ей в глаза, слегка наклонив голову, и снова мимо нее бросил взгляд на Исвильд. – Кто тебе его дал?

— Сама Фрейя!

— Вот как!

— Да! Я нашла его на камне… А раньше его носила дочь кейсара, и он приносит мне удачу!

— Самая лучшая удача для тебя же означает попасть к Сигтрюггу?

— Да.

— Отдай мне этот пояс, тогда он тебе поможет это сделать.

Рагнхильд отошла от него и села на женскую скамью. Это требование ее возмутило и напугало.

— Каков наглец! – зашептала она Дагрун, которая поспешно села рядом с ней и взяла за руку. – Желает получить самое дорогое, что у меня есть!