Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 196

Он казался до того знакомым, что голова шла кругом.

— Бессемянный?

— Нет, – произнес Маати. – Это не он.

— Что тут происходит? – спросил Ота.

Маати не ответил, и он потряс поэта за плечо.

— Маати! Что случилось?

— Пленения не вышло, – ответила андат. – А за ошибку надо платить. Только вот Маати-кво всех перехитрил. Он сделал так, что расплата не может его коснуться.

— Ничего не понимаю, – сказал Ота.

— Моя защита, – застонал в отчаянии Маати. – Она не избавляет от расплаты. Она только спасает меня!

Андат приняла позу согласия, точно учитель, одобряющий сообразительного ученика. На лестнице послышались торопливая дробь шагов и голос хая Сетани. Первым в зал вбежал слуга. От спешки халат на нем хлопал, как флаг на ветру. Увидев, что происходит, человек застыл как вкопанный.

— Что он хочет сделать? – спросил Ота. – Что уже сделал?

— А почему бы не спросить меня, высочайший? – сказала Неплодная. – Я тоже могу говорить.

Ота посмотрел в черные нечеловеческие глаза. Эя всхлипнула, и существо нежно погладило ее по голове, утешая и угрожая одновременно. Оте захотелось поскорей унести Эю подальше от андата, будто это был паук или змея.

— Что ты сделала с моей дочерью?

— А ты как думаешь, высочайший? Я зеркало человека, чей сын зачат другим. Всю жизнь Маати-кя терзали вопросы отцов и сыновей. Что я могу сделать, как ты считаешь?

— Говори.

— Я погубила ее чрево. Изранила его. И сделала то же самое со всеми женщинами всех городов Хайема. Лати, Чабури-Тана, Сарайкета. Со всеми. Молодыми и старыми, высокородными и бедными. И я оскопила всех гальтских мужчин. От Киринтона и Дальнего Гальта до твоего порога.

— Папа-кя… – позвала Эя. – Мне больно.

Ота опустился на колени и прижал к себе дочь. Ее губы растянулись в струнку от боли. Андат раскрыла ладонь. Длинные пальцы сделали Оте знак, что он может забрать девочку. К ним подошел хай Сетани. Он тяжело дышал. Руки дрожали. Ота поднял Эю.

— Ваши дети будут их детьми, – сказала Неплодная. – Дети мужчин Хайема будут пить молоко гальтских матерей или вовсе не родятся на свет. Вашу историю напишут полукровки или же не напишет никто.

— Маати, – позвал Ота, но его друг только покачал головой.

— Я не могу ее остановить. Все уже кончено.

— Ты не должен был стать поэтом. – Неплодная встала. – Ты не выдержал испытаний. В тебе не было ни силы, чтобы решать все самому, ни сострадания, чтобы отказаться от жестокости. Ничего, что хотел увидеть дай-кво.

— Я старался, – шепнул Маати.

— Тебе рассказали, – ответила андат и повернулся к Оте. – Ты пошел к нему. Когда вы оба еще были мальчишками, ты предупредил его, что школа – не то, чем кажется. Ты рассказал ему, что это испытание. Выдал тайну. И, узнав ее, он вел себя как нужно. Без тебя он не стал бы поэтом, и этого всего никогда не случилось бы.

— Я тебе не верю, – сказал Ота.

— Не имеет никакого значения, – ответило существо. – Главное, что он знает. Маати-кво создал орудие для убийства, и создал его в страхе. Он не усвоил ни одного из двух уроков. Целое поколение женщин будет знать, что он украл у них радости материнства. Мужчины Гальта станут ненавидеть его за то, что он лишил их мужественности. Ты, Маати Ваупатай, забрал у них детей.

— Я… – начал Маати, но голос его подвел.

Он осел на пол, будто подломились ноги.