Хроники Дердейна. Трилогия - Джек Холбрук Вэнс Страница 206

Над пляжем угрюмо высились каменные уступы стен Каоиме. Три фигуры в облегающих черных мантиях и черных остроконечных шапках с высокими тульями выступили на свет из глубокой тени и направились к приезжим полными достоинства, сдержанными шагами.

Этцвейн никогда еще не видел паласедрийцев и с любопытством разглядывал встречающих. Они заметно отличались внешностью от большинства народов Шанта. Их кожа, мучнистая, как пергамент, отливала в отраженных трясиной лучах солнц едва заметным мышьяковистым блеском. Между покатыми лбами и жмущимися к шее подбородками узких, тощих, костлявых лиц красовались длинные горбатые носы. Паласедриец, приблизившийся первым, обратился к делегатам глухим гортанным голосом, будто формируя звуки не ртом, а в глубине горла. Кроме того, он произносил слова со странным акцентом, применяя давно устаревшие обороты речи, – понять его было очень трудно:

— Вы – посланники Шанта?

— Да.

— На вас нет ошейников. Правда ли, что вы сбросили постыдное иго тирании?

Миаламбер собрался было просветить незнакомца поучительными разъяснениями, но Этцвейн остановил его:

— Мы изменили характер правления, это правда.

— В таком случае приветствую вас. Я согласился препроводить вас в Шемауэ. Мы вылетим без промедления. Следуйте за мной к лифту.

В тени под отвесной скалой они взошли на платформу из плетеных лоз. Рывками, качаясь из стороны в сторону, подвешенная на натянутом шкивами канате площадка стала подниматься по диагонали через прореху в плотном пологе темно-зеленой листвы аргостов, мимо просторной черной колоннады лаутранов, над кружевами их зонтов, будто вылепленными из высохшего теста, к слепяще-сиреневому сиянию трех солнц – и с толчком опустилась на сваи, крестообразно установленные в трещине на краю просторной плоской вершины утеса. Рядом уже стоял приготовленный к полету планер – хитроумная конструкция из стоек и распорок, тросов, рулевых лопастей и стабилизаторов, с кабиной из прутьев и пленки, подвешенной между черными выгнутыми крыльями, очертаниями напоминавшими летучую мышь.

Один из паласедрийцев и трое посланников Шанта забрались в кабину. Далеко, на другом краю плато, бригада бугрящихся мышцами людей с маленькими головами – на таком расстоянии Этцвейн не мог их толком разглядеть – сбросила в пропасть большую корзину, наполненную камнями. Планер сорвался с места, увлеченный натянувшимся тросом, и, быстро ускоряясь, взмыл в небо, еще не достигнув противоположного обрыва.

Паласедриец не проявлял ни малейшего желания вступать в разговор. В конце концов Этцвейн спросил его:

— Вы знаете, зачем мы приехали?

Паласедриец ответил:

— Я не умею распознавать ваши мысли. Они не соответствуют моим.

— Ага! – сказал Миаламбер. – Вам поручили узнать наши мысли!

— Мне поручили вежливо препроводить вас в Шемауэ.

— Кто теперь канцлер? Один из летучих герцогов?

— Нет, теперь у нас скорее пять каст, нежели четыре. Летучие герцоги заняты сравнением долгов чести.

— Мы ничего не знаем о Паласедре – ваши обычаи нам незнакомы, – вмешался Этцвейн. – Если канцлер – не летучий герцог, как он управляет страной?

— Канцлер никем не управляет. Он действует самостоятельно.

— И при этом представляет всю Паласедру?

— Почему нет? Кто-то должен этим заниматься.

— Что, если политика канцлера противоречит воле большинства или наносит вред стране?