Бессмертная тьма - Тигест Гирма Страница 208

Он оглядел ярко освещенное фойе и позвал гремящим, как гром, голосом:

— Кидан!

Девушка повернулась, и все внимание Сузеньоса тотчас сосредоточилось на ней. Его глаза сверкали тысячей солнц; гнев, такой же сильный, как в День Коссии, переполнял его. Когда Сузеньос увидел, что Кидан в крови, его взгляд поблек и помрачнел.

Кидан сама не понимала, что понеслась к нему. Она бежала бегом, пока не врезалась в него и не обняла за шею. При столкновении у Сузеньоса вырвался гортанный возглас.

Слезы девушки впитывались ему в пиджак.

— Я поняла твою подсказку. Спасибо!

Сузеньос на секунду замер, потом осторожно обнял ее:

— Птичка, ты меня тревожишь.

От таких слов Кидан сделала шаг назад: она вдруг поняла, кого обнимает, и смутилась:

— Извини…

Сузеньос коснулся ее головы, и Кидан вздрогнула. Он выругался, отстранился и осмотрел свою покрасневшую руку.

— Кидан! – спокойно позвал Сузеньос, хотя в его лице не было ни намека на спокойствие. – У тебя кровь. Это он тебя ранил?

Пульсирующая боль снова прокатилась по черепу Кидан. Она отступила еще на шаг и споткнулась. Сузеньос протянул руку, чтобы вернуть ей равновесие. Кидан то теряла сознание, то снова приходила в него, фойе лазарета периодически превращалось в заброшенный зал собраний. Кидан огляделась в поисках друзей, но рядом их не оказалось.

— Юсеф, Слен, где они?

Сузеньос стиснул зубы.

— Им оказывают помощь. Пойдем со мной.

Кидан позволила Сузеньосу отвести ее в кладовую, успела заметить средства для уборки и почувствовать сильный запах химии, но пока он закрывал дверь, уже начала терять сознание и оседать на пол.

— Кидан! – Сузеньос выпустил клыки и прокусил себе запястье. На коричневой коже проступила кровь. – Тебе нужно попить.

Кидан постаралась сосредоточиться на его глазах, в которых росла тревога. Такой тревоги Кидан не заслуживала. На такую тревогу она рассчитывала, соврав, что отравлена. Когда Сузеньос осторожно поднес запястье ей к губам, она лизнула его кожу. На вкус кровь Сузеньоса не отличалась от ее собственной – ни кислее, ни слаще. Но эта кровь исцелила ее – утолила боль, расчистила туман перед глазами. Кидан сумела разлепить веки без нужды тотчас же смыкать их снова.

Когда Кидан пришла в себя, Сузеньос опустил руку. Он оглядел ее лицо, рот и даже брейды, в которые впиталась кровь, и нахмурил брови.

— Тебе нужно вымыться.

— Он сказал, что Джун не захочет меня видеть. Думаешь, она злится, что я так долго не могла ее найти? – Кидан пристально посмотрела Сузеньосу в глаза. – Он врет.

Сузеньос молчал.

— Он лгун.

Сузеньос снова не отреагировал.

— Кидан… – Сузеньос колебался, и Кидан испугалась. Он никогда не осторожничал со словами, даже когда следовало.

— Что?

Челюсть у Сузеньоса двигалась, он отвернулся, потом посмотрел на нее снова:

— Твоя сестра оставила тебе сообщение.

У Кидан судорожно сжался желудок.

— Что?!

— Не думаю, что сейчас стоит его просматривать… – осторожно начал Сузеньос.

— Просматривать? О чем это ты?

Сузеньос взглянул на Кидан, будто не знал, на что решиться, потом вздохнул:

— Она прислала видео. Оно ждет дома.

Видео. Земля разверзлась у Кидан под ногами. Ну конечно, видео. Именно так всегда общалась Джун. Вопреки протестам Сузеньоса Кидан бросилась вон из кладовки и из лазарета.