Бессмертная тьма - Тигест Гирма Страница 209

Мерно стуча ногами по гравию, до дома Адане Кидан добежала за пять минут. Запыхавшаяся, она распахнула парадную дверь. Огонь сожрал все четыре угла. Стены были испещрены глубокими вмятинами и утыканы мечами, мебель – опрокинута и разрушена, словно по дому пронесся торнадо. В гостиной вылилось несметное количество ярости, и ярость эта была направлена на нее.

Сузеньос явно выходил из берегов.

Под ногами захрустели обломки люстры, и Кидан стало нечем дышать. Что здесь случилось, черт подери?

Эти мысли покинули ее, когда на телеэкране гостиной появилось спроецированное лицо Джун.

— Джун? – шепнула Кидан.

Это уже не дом ее разыгрывал. Это была реальность.

Реальность.

Кидан бросилась к экрану рассматривать лицо Джун: нет ли синяков, шрамов, других следов насильственного обращения? Кулаки разжались. Щеки Джун пылали здоровьем, медовые глаза блестели, волосы отросли ниже плеч. Облегчение и недоумение накрыли Кидан с головой. Она медленно вернулась к дивану и перезапустила видео. Оно было пару минут длиной.

Палец Кидан дрожал над кнопкой «воспроизвести». Чтобы нажать ее, пришлось податься вперед, каждая мышца, каждый нерв напряглись, чтобы придать Кидан сил и подготовить к тому, что она увидит и услышит.

«Привет, Кид! Даже не знаю, с чего начать. – Голос Джун изменился, стал менее резким. Кидан натянула рукава свитера до кончиков пальцев и ссутулилась. – Мне очень жаль, что так получилось. Правда, жаль. Так с чего начать? – Джун задумалась, и Кидан чуть сдержала улыбку. В своих старых видео Джун всегда начинала озвучивать мысль, потом останавливалась. – Маме Аноэт не следовало так поступать. Мы понимали, что ей нужны деньги, но ведь она нас любила. Даже не знаю, почему она изменилась. Но я помню, как она относилась к тебе, как следила за тобой, словно ты вот-вот сотворишь что-то ужасное. Может, она изменилась вечером, когда ты пришла домой с окровавленными кулаками, помнишь? После того как ты подралась с мальчишками, подбросившими дохлую крысу мне в шкафчик. Мама Аноэт так расстроилась! – Джун покачала головой, вспоминая случившееся. – В общем, она знала, что Нефрази на тебя охотятся. Им был нужен старший ребенок, первый в очереди наследия. Я не думала, что она согласится отдать им тебя».

Слово «Нефрази» сорвалось у Джун с языка с излишней фамильярностью, от которой внутри у Кидан все сжалось.

«Но я встретилась с ними первая… и что-то изменилось. Я перестала их бояться. Жуткие кошмары, которые меня вечно мучали, прекратились. Я нашла лекарство от своей болезни. Ни в школу, ни домой я вернуться не могла – все разволновались бы. Хотелось увидеть, смогу ли я снова быть счастлива, может, это получилось бы в Укслее, в доме наших родителей, который они нам завещали. – Джун снова посмотрела в камеру – и в душу Кидан. – Нефрази меня не обижали. Ни один из них не пил мою кровь. Нефрази совсем не такие, как мы думали. Они заботились обо мне, как о своей. Как о родной».

«Как о родной». «Домой я вернуться не могла». Щеки Кидан стали мокрыми. Тихие слезы катились, как восковые капли со свечи.

«После моего ухода к ним Нефрази стали меня готовить. Они научили меня переводить на амхарский и ааракский. Теперь я свободно читаю на этих языках и пересказываю философские тексты. Они даже драться меня заставляли, чтобы я могла себя защитить. Я была готова. Готова появиться в Укслее и унаследовать Дом Адане. Но неожиданно умерла тетя Силия, и декан… – Джун покачала головой и горестно улыбнулась, – декан привела тебя в Укслей первой».