Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 213

— Да, был. Жаль, что так вышло. Его братья неплохие люди, но они не рудокопы. И… В общем, нам будет его не хватать.

— И вот что мне кажется странным, – продолжил Маати. – Кто бы из братьев ни убил Биитру, он должен был знать, где его искать. То есть был в курсе, что Биитру сюда вызовут, что работа затянется на весь день и он не возвратится в город.

— Похоже на то, – согласился мастер.

— Стало быть, кто-то знал, что ваш водоподъемник сломается, – сказал Маати.

Свет фонаря отражался в воде. По лицу мастера пробегали тени. Было видно, что он понял, к чему клонит Маати. Семай кашлянул. Маати не двигался, молча ждал.

Если кто-то в шахте причастен к случившемуся, этим человеком вполне может оказаться старший мастер. Но Маати не заметил, чтобы в глазах горняка мелькнула злоба или беспокойство, он видел перед собой человека, который только начинает задумываться о том, как готовилось убийство сына хая Мати.

Так что этот горняк может оказаться полезен.

— Вы хотите сказать, кто-то специально сломал мой подъемник, чтобы заманить сюда Биитру, – наконец медленно проговорил мастер.

Маати предпочел бы, чтобы Семай с андатом не присутствовали при разговоре, такие сделки лучше заключать без свидетелей, но он не мог не воспользоваться моментом.

Хорошо, что слуги держатся в стороне и, если говорить тихо, не смогут подслушать.

Маати выудил из рукава записку и маленький, но увесистый кожаный кошелек, набитый серебряными полосками. Вложил и то и другое в руки ничего не понимающего мастера.

— Если узнаете, кто это сделал, я буду рад побеседовать с ним или с ними раньше расследователей из утхайема или главы твоего Дома. В записке сказано, где меня искать.

Распорядитель быстро спрятал бумагу и кошелек и принял позу глубочайшей благодарности. Маати только рукой махнул. А Семай с андатом хранили гробовое молчание.

— И как давно вы трудитесь в этих шахтах? – с притворной заинтересованностью спросил Маати.

Мастер, провожая посетителей к выходу, всю дорогу рассказывал о своей многолетней работе под землей.

Когда Маати вышел из длинного наклонного горла рудника, ступни у него будто задеревенели. Поэтов и андата ожидал паланкин, двенадцать сильных мужчин были готовы отнести всех троих в дворцовый городок.

Маати задержался, чтобы отжать подол мантии и насладиться моментом, когда у тебя над головой бескрайнее небо, а не низкие каменные своды.

— И какое же на самом деле задание поручил вам дай-кво? – спросил Семай, когда они забрались в деревянный паланкин.

Вопрос был задан беспечным тоном, но даже глуповатый андат смотрел на Маати как-то странно.

— Дай-кво полагает, что в вашей библиотеке можно отыскать старинные тексты, которые очень ему пригодятся. Что-то насчет грамматики первых поэтов.

— Вот как, – сказал Семай. – И это все?

Паланкин вздрогнул и, слегка покачиваясь, поплыл на плечах носильщиков.

— Ну конечно, – ответил Маати. – Этого разве мало?

Он понимал, что не убедил ни Семая, ни его андата. Но это не имело значения.

В первые дни он знакомился с городом, с тем, как устроена жизнь двора, посещал чайные.

Дочь хая свела его с представителями молодого поколения утхайема, а Семай, соответственно, с представителями старшего.

Каждый вечер Маати бродил по какому-нибудь кварталу, кутаясь от холодного весеннего ветра в плотный плащ с капюшоном. Успел за это время многое узнать о придворных интригах: какие Дома с какими городами желают заключить брачный союз; кто пытается с помощью подкупа или шантажа уйти от ответственности за совершенные предосудительные поступки; какие мелочные войны ведутся в семье, состоящей из тысяч детей.