Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест Страница 215

Его имя вбивается в сознание кривым ржавым гвоздем. Ева делает шаг назад, и детали, которые я бы предпочла не замечать, бросаются в глаза одна за другой. Не до конца застегнутая прозрачная блузка. Смазанная розовая помада. Легкий беспорядок на голове, словно чьи-то пальцы вплетались в пряди ее волос. Ева спешно просовывает пуговицы в прорези, но уже поздно.

Удивленный взгляд Евы вцепляется в мое лицо, и она приподнимает брови. Наверное, она задала вопрос, но я выдавливаю из себя только глубокомысленное:

— Э-э-э.

В груди печет. Жжение нарастает с каждой секундой, пока я смотрю на радостное личико Евы. Вот и конец всем оправданиям. Можно твердить про себя, что она оказалась здесь случайно, но даже я понимаю, что это абсурд.

Ева склоняет голову набок и, озадаченно вытянув пухлые губки, спрашивает:

— Что-то случилось? На тебе лица нет.

Удивительно. С чего бы это? У меня такое ощущение, что между ребер вогнали кривое лезвие, несколько раз провернув. Хорошо, что вообще стою.

— Ты что-то хотела? – не прекращает Ева.

Это она спрашивает? Чудом пробирается сюда и ведет себя так, словно она здесь хозяйка. Это не ее дом, а мой. Мой! Залезть в кровать к одному из членов Младшего Совета недостаточно, чтобы так себя вести.

— Где Эрик? – раздраженно уточняю, тут же пожалев.

Ева невинно хлопает ресничками и без стеснения отвечает:

— В ванной. Позвать его?

Прыгающее сердце обрывается, падая в желудок.

Ну что ты так смотришь, Теодора? Ты сама это устроила. Сама сказала ей, что он свободен. Сама подначивала Эрика. Вот и результат. Молодец.

Тряхнув головой, я едва могу совладать с голосовыми связками, сипло бросая:

— Я пойду.

Не знаю, куда. Подальше отсюда. Не могу смотреть на розовую помаду на ее лице. Меня подташнивает от одной мысли о том, как она размазалась.

Развернуться и уйти не выходит. Ева вцепляется в мою руку и вглядывается в мое лицо.

— Тея, погоди. Я что-то неправильно поняла? Ты же сама сказала… К черту. Если у вас с ним какие-то дела, я его брошу. Просто молча уйду прямо сейчас и даже на звонки отвечать не буду. Хочешь?

Он ей еще и звонит? От доверительного взгляда Евы тошнит еще сильнее. Что она городит? Что за глупости?

Вырвав руку, я свожу брови и с трудом выдавливаю холодную улыбку.

— Что за чушь, Ева? Меня это не касается. Делайте, что хотите.

Больше не касается. Теперь уж точно.

Я ошиблась. Решила, что Эрик придурок и грубиян, но не урод. Если бы это было так, он сказал бы все как есть, а не морочил мне голову.

Между тоненьких бровей Евы залегает складочка. Она облизывает губы и бросает на меня виноватый взгляд.

— Что-нибудь передать?

Магия под кожей предостерегающе оживает. Кем она себя возомнила?

Мне едва удается подавить всплеск раздражения. Крылья носа вздрагивают, но на этом все. Я безразлично повожу подбородком и бросаю:

— Нет. Не говори, что я заходила. Мне пора, меня ждут.

От этой мысли становится только хуже. Что теперь говорить Берту?

Дожидаться очередной неосторожной реплики, рискуя не справиться с собой, не самая лучшая затея. Перспектива случайно снести дверь с петель или что-то сломать не радует, и я порывисто разворачиваюсь и спешно шагаю подальше от комнаты Эрика.

Голова кружится. В ушах отдается каждый удар сердца, словно в черепной коробке поселился музыкант, лупящий по барабанам. Щеки полыхают, и я не вижу, куда иду. Автоматически двигаюсь в коридорах и не понимаю. Ничего вообще не понимаю.