Бес лести предан - Элиот Лилит Страница 222

— Один раз, в Париже, – весело отвечала та. – Да и то мельком, из окна.

— Но вы его разглядели?

— О да, мне повезло улучить момент, прежде чем все затянуло пороховым дымом.

Она будто нарочно подогревала интерес, и удавалось ей это отлично – даже Константин, обычно глухой к светскому щебету, воскликнул:

— Ну не томите! Что за история такая, что сочетает разом вас, пороховой дым и генерала Бонапарта?

Ах вот о чем они.

— О, история даже слишком обыденная, ваше высочество, – взмахнула ресницами мадам Шевалье. – Народ вышел на улицы протестовать против Конвента. Разбушевались не на шутку, и никто в целом городе не решался взять на себя усмирение этой толпы. В конце концов вспомнили о нем. Вы понимаете, генерал Бонапарт тогда не был ни генералом, ни большим именем – один раз сверкнул при взятии Тулона, а потом его звезда будто бы закатилась. Но вот ему выдали его любимые пушки, и он мигом успокоил волнения, приказав стрелять по толпе.

— Ну и правильно, – ухмыльнулся Константин. – Его величеству бы это понравилось – он давно говорил, что всех этих революционеров следовало попросту расстрелять.

Елизавета Алексеевна и Анна Федоровна устало переглянулись, Чарторыйский поморщился, но многие за столом закивали.

— Только меня не спрашивайте! – замахала ручками мадам Шевалье. – Я ничего не смыслю в политике. Просто мои окна выходили как раз на церковь Святого Роха, где разыгралось побоище, вот мне и удалось разглядеть главное действующее лицо. Тогда я понятия не имела, кто это, но потом уже сложила два и два.

— Так каков он из себя? – снова подался вперед Константин. – Внушителен?

— Нисколько. Невысокий, болезненный и на тощую ворону похож, – мадам Шевалье выдержала театральную паузу. – Но только до тех пор, пока не начинает командовать. Вот когда приказы раздает, от него идут такая уверенность и сила, что даже мне по струнке хотелось вытянуться.

— Чтобы по простым людям из пушек стрелять, много силы и уверенности не нужно, – возразила Мария Федоровна. – Посмотрим, как он встретит наши войска.

— О, во Франции сейчас такой бардак, что в вашу армию я верю больше, чем в нашу, – упрекнуть мадам Шевалье в излишнем патриотизме не мог никто. – Да и я слышала, у вас здесь есть свой собственный военный гений?

— Да, – кивнула императрица. – Князь Куракин писал мне, что это уже решено – фельдмаршала Суворова вернут из отставки.

Чарторыйский снова поморщился, а вот Константин просиял:

— Решено? Ну слава богу! Такого полководца грех держать в отставке.

— Держать? – удивилась мадам Шевалье. – За что же его там держат?

За столом повисло неловкое молчание. Все переглядывались, точно силясь припомнить, за что же самого прославленного военачальника отлучили от дел. Алексей скривился – было бы чего стыдиться… При всех своих заслугах, старый фельдмаршал выставил себя упрямым шутом, без конца жалующимся на нелепость прусского мундира, недочеты прусской военной системы, неудобство новой манеры носить шпагу и бесполезность подготовки к бесконечным плац-парадам. Кривлялся похлеще ярмарочного скомороха…

— Фельдмаршал не сошелся с его величеством во мнении об облике и порядках в нашей армии, – отчеканил он, подав голос впервые за вечер.

Все взгляды тотчас обратились к нему. Он с досадой отпихнул удушливое смущение – какого черта? Он теперь генерал-квартирмейстер, да еще и барон – имеет такое же право участвовать в беседе, как все тут. И все равно долгие годы в нижних чинах слишком прочно вдолбили, что на светских сборищах лишний раз открывать рот не следует.