Бес лести предан - Элиот Лилит Страница 224

— Вы напрасно уверены, – перебила его Мария Федоровна. Заговорила еще тише, едва обводя слова губами – Алексею пришлось согнуться, чтобы расслышать хоть что-то. – Таково уж материнское сердце – мы всегда тревожимся по любому поводу. Недели две назад я не выдержала и в самом деле заглянула в спальню Елены. Ее там не было. И Александры в своей – тоже.

Алексей неловко отвел взгляд. Он все меньше понимал, почему ее величество говорит об этом с ним.

— Что ж… Я, право, не знаю, как могу здесь…

— Но этим дело не кончилось, – она точно не слышала. – Сна я все равно лишилась, поэтому заглядывала на следующую ночь, и на следующую, и еще на следующую, и каждый раз оказывалось, что постель одной, а иногда и обеих, пустует. Сказать, что я была поражена, – не сказать ничего.

Еще бы… Алексей переступил с ноги на ногу.

— И вы вините в этом Екатерину Ивановну?

— Откуда еще они могли такого набраться? Явно не от графини Ливен. Мы воспитывали их в Гатчине, вдали от развращенного екатерининского двора. Но когда все время проводишь в обществе женщины, которая рядится в военный мундир и на этикет готова плевать со шпиля Адмиралтейства, разве можно удивляться такому падению нравов?

Алексей постарался отрешиться от вопиющей неловкости ситуации и подойти к этому, как к любой другой задаче: трезво и холодно.

— Вы говорили с их высочествами?

— Разумеется. Они все отрицают и лгут мне в глаза. После нашего разговора они уже несколько ночей не высовываются, но я прекрасно знаю, что стоит ослабить надзор, как все вернется на круги своя. Не могу же я выставить караул у их дверей! Я боюсь, что может случиться большой скандал. А уж если узнает его величество, то немедленно увидит в этом повод услать нас назад в Гатчину – и так часто об этом поговаривает.

Это желание Алексей понимал отлично. В Петербурге они жили под дамокловым мечом.

— Вы понимаете, Алексей Андреевич, – зашептала Мария Федоровна еще жарче, – я никогда не стала бы обременять этим вас, не будь вы моей последней надеждой.

Алексей машинально обшарил зал глазами. Александр тоже забился в уединенный угол и горячо шептался о чем-то с Чарторыйским и Строгановым.

Мария Федоровна нетерпеливо тряхнула головой.

— Конечно, я просила Александра. Он обещал поговорить с ними, но что толку? Суровые внушения это не его. Он слишком ласков со всеми, с детства таким был – совсем не умеет спорить и давить на людей. Честное слово, я не знаю, как он будет править.

Об этом Алексей старался не думать вовсе. Только одно в безумном переменчивом мире оставалось незыблемым – его император. От одной мысли, что и эта твердая почва однажды исчезнет из-под ног, бросало в ледяную дрожь.

— Поговорите с Екатериной Ивановной, – императрица смотрела с такой мольбой, что сердце сжималось. – От меня она только отмахнется, но вас может послушать. Попросите ее как-нибудь на них воздействовать, пока не случилось непоправимого. Вы сделаете это для меня?

Ответ, как обычно, мог быть только один.

— Я буду рад помочь вашему величеству. Но должен предупредить…

— Знаю, знаю, – взмахнула руками Мария Федоровна. – С этой невозможной женщиной ничего нельзя обещать. Но вы попытаетесь, правда?

— Да, ваше величество.

— Благодарю вас, – она быстро и коротко сжала его руку. – Вы настоящий друг нашей семьи.