Ветер и Правда. Том 1 - Брендон Сандерсон Страница 226

— Я не вижу в этом никакой проблемы, – ответил он.

— Хорошо, – прокомментировал его спрен. – Люди непоследовательны. Ходячие противоречия. Их можно направлять, лишь крепко держась за нечто надежное, нечто несгибаемое. Закон необходим. Полагаться на выбор людей – то же, что полагаться на сам хаос.

Они пошли дальше, и запах пыли, вздымаемой ветром над дорогой… это был запах из другой жизни. Сзет позабыл его, как забыл и шелест травы.

— Ладно, – сказал Каладин. – Ты можешь хотя бы признать тот факт, что совершал выбор? Тогда, возможно, мы сумеем поговорить о том, почему ты достоин права выбирать. Ты решил следовать закону. Ты ведь поступил так не потому, что это единственно возможный путь.

— Это одно и то же.

— Вообще-то, нет, – сказал Каладин, заступая ему дорогу и останавливаясь. – Сзет, тебя раздирает на части из-за совершенных убийств. Верно?

Сзет с минуту неотрывно смотрел ему в глаза, потом заставил себя кивнуть.

— Некоторые это заслужили, – прошептал он, – но многие – нет. Я видел их страх. Я бы предпочел умереть сам, но не делать того, что мне пришлось.

— Значит, если мы не найдем способ тебе помочь, ты снова окажешься в подобной ситуации. Станешь убивать людей, которые этого не заслуживают. Есть путь лучше.

— Ты его нашел? – спросил Сзет с искренним любопытством. – Ты не убивал тех, кто этого не заслуживал?

— Я… – Каладин осекся. Отвел взгляд, воззрившись на увенчанный горами горизонт. – Убивал. Паршенди-слушателей. До того – солдат. Певцов.

— Если у тебя нет ответа даже для себя, – сказал Сзет, обходя его и шагая дальше по тропинке, – как ты можешь читать мораль мне?

Ветробегун наконец заткнулся. Он приотстал и тащился позади, пока они шагали навстречу ветру, на юго-запад. К дому.

Но потом раздался другой голос. Тихий, обеспокоенный.

«А что насчет меня?»

Это заговорил меч.

— О чем ты, меч-ними? – спросил Сзет.

«Неужели я… в самом деле убил того милого старичка?»

Подбежал Каладин и, хмурясь, взглянул на Сзета:

— Какого еще милого старичка?

«Который был другом Сзета, – ответил меч. – И любил разговаривать с Далинаром. По-доброму с ним обходился».

— Таравангиан, – пояснил Сзет. – Да, меч-ними. Ты убил его. Он тебя обнажил, и твоя сила его поглотила.

«Мне положено убивать только тех, кто несет зло».

— Он нес очень много зла, меч-ними, – заверил Сзет. – Даю слово. Каладин разделяет мое мнение, как и Далинар.

— Он прав, – подтвердил Каладин.

«Но, Сзет, – продолжил меч, – в тебе нет зла. А я же едва не убил тебя».

Сзет взглянул на свою руку с еле заметными неровностями. Ее, подобно лозам, оплетали, поднимаясь к плечу, шрамы, белые на белой коже. Знак того, что он орудовал черным мечом, не имея достаточно буресвета для утоления его голода.

— Многие назвали бы меня злом, – тихо сказал Сзет.

«Но это не так. Я бы знал. Я видел, как ты совершаешь добрые дела. Нельзя быть сразу и добрым, и злым».

— Я полагаю, человек может быть таким одновременно, – прошептал Каладин.

— Согласен, – кивнул Сзет. – В этом и сложность. Люди не способны судить о подобных вещах, поэтому требуется мерило высшего порядка.

— Законы, написанные людьми? – поинтересовался Каладин. – Ты в самом деле не видишь здесь противоречия?

— Это лучшее, что у нас есть. Когда я выбрал в качестве ориентира Далинара, Нин сказал, что предпочел бы, чтобы я избрал закон. Пожалуй, я начинаю понимать его правоту.