Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 229

Жила и все остальные уснули. Я же, сидя без сна, вновь вспоминал недолгий визит Крайта, и тут к нам вошел тот самый Сосед. Отворенную дверь он оставил распахнутой настежь, а я, целиком поглощенный размышлениями, не следует ли разбудить товарищей по несчастью да призвать их, пока есть возможность, к побегу, не сумел ответить ему ничего осмысленного.

— Ты ведь наш друг? – с улыбкой спросил он, указав на колечко Взморник.

Голос его волновал, будоражил, но описать охвативших меня чувств я не в силах. Казалось, любое произнесенное им слово означает, что все несчастья, обрушившиеся на мою голову, – попросту шутки, проказы.

— Да, – подтвердил я. – То есть хотел бы быть вашим другом.

Сосед улыбнулся вновь. Лицо его скрывала тень широкополой шляпы, однако блеск зубов я разглядел превосходно.

— Значит, ты согласишься отворить для нас клоаку? Мы просим тебя о помощи.

В тот миг мне больше всего, всеми фибрами собственного существа хотелось ответить, что я с радостью помогу им, а если угодно, согласен трудиться в этой клоаке хоть до конца дней, однако ответил я лишь:

— Не могу. Все мы в плену.

Исключительно глупое замечание: я ведь прекрасно видел за его плечом (и даже, до некоторой степени, сквозь его тело) распахнутую во всю ширину дверь.

Сосед оглянулся.

— Да, верно, ваши пленители могут разгневаться.

— Надеюсь… ладно, это, на самом-то деле, неважно, вот только оставлять здесь друзей не хотелось бы. Нельзя ли взять их с собой?

Сосед отрицательно качнул головой.

— Так я и думал. Ну а хоть сына?

— Нет.

К этому времени мы уже вышли наружу, и Сосед с грохотом захлопнул за нами дверь.

— Так ты их всех перебудишь, – негромко пробормотал я, втайне опасаясь, как бы на шум не явился кто-либо из ингумов.

— Мы и хотим разбудить вас всех, – отвечал Сосед. – Раскрыть вам глаза.

— В каком смысле? Известить о грозящей опасности? Так уже поздно: теперь-то мы знаем все.

Тут я в нескольких словах рассказал ему, как мы захватили шлюпку и как, приземлившись, вновь оказались в плену у ингуми.

— Наоборот, – сказал он, дослушав меня до конца.

Теперь-то, посвященный в секрет Крайта, я понимаю и смысл его ответа, однако в то время даже не представлял себе, что он имел в виду.

Узкая дверь вывела нас в пустынный внутренний дворик, а оттуда мы вышли на улицу. Ночной небосвод украшала пара светящихся небесных тел заметно крупнее звезд. Казалось, оба они порождают множество теней (по большей части расплывчатых, зыбких, однако местами очень и очень темных), хотя света в действительности не дают. Нет, я вовсе не хочу сказать, что так оно и было, – всего лишь описываю навеваемое ими впечатление.

— Не боишься ли ты подземелий либо замкнутых помещений? Многие среди вас боятся.

— Не знаю. Давненько не доводилось попадать в таковые.

Однако, едва умолкнув, я вспомнил яму, из которой меня вытащил Крайт, и добавил:

— За исключением одного, но боялся я его, поскольку не мог оттуда выбраться.

Сосед задумчиво оглядел меня с головы до ног. Написанное так, как я только что написал, это кажется глупым: ведь разглядеть выражения его лица мне не удавалось. Наверное, лучше сказать, что он повернул ко мне голову и словно бы изучал меня секунд этак пять.

— Из клоаки ты выбраться сможешь, если, конечно, не утонешь, – заверил он.