Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 253

— Но сделать это можно тысячей способов? – уточнила Идаан.

— Вообще-то, способов сделать это идеально совсем немного. И если пленение не задастся… Дело в том, что существование для андата противоестественно. Поэт допустит неточность или оставит неопределенность, андат воспользуется этим и ускользнет, как в щель, и тогда поэта ждет расплата. Обычно это смерть, причем довольно жуткая. А понять и описать, что есть андат, – дело очень тонкое. Вот взять хотя бы Размягченного Камня. Когда говоришь «камень», что ты имеешь в виду? Железо получают из камня, значит оно – камень? Песок состоит из крохотных камешков, он тоже камень? Кости тверды как камень… Но достаточно ли они схожи, чтобы обозначать их одним словом? Все нюансы надо сбалансировать, в противном случае пленение не состоится. К счастью, в Империи создали формальные грамматики, и они очень точные.

— И ты даешь описание этому существу…

— А потом до самой смерти удерживаешь его у себя в голове. Вот только эта мысль способна думать в ответ, что порой очень утомительно.

— И тебя это не злит? – спросила Идаан.

В ее интонации что-то изменилось, и Семай открыл глаза. Идаан с непроницаемым лицом смотрела как будто сквозь него.

— Не понимаю, о чем ты, – сказал Семай.

— Ты должен терпеть его присутствие всю жизнь. Никогда не жалел о своем призвании?

— Нет. Правда никогда. Работа непростая, но она мне нравится. И поэту легче знакомиться с интересными женщинами.

Идаан холодно посмотрела на него и сразу отвела глаза.

— Завидую. – Она села на кровати и выудила из груды одежды на полу свой халат. – На утро у меня встречи назначены, надо хорошо выглядеть, так что лучше я пойду к себе.

Семай тоже сел.

— Если бы ты чаще со мной разговаривала, может, я бы реже давал тебе повод злиться.

Идаан резко повернула голову в его сторону, совсем как кошка на охоте, а потом выражение ее лица смягчилось. Она печально и снисходительно посмотрела на Семая и приняла позу извинения.

— Я очень устала. Тоже несу свою ношу, просто делаю это не так грациозно, как ты. И не хочу перекладывать ее на твои плечи.

— Почему ты это делаешь, Идаан-кя? Почему приходишь сюда? Не думаю, что из-за любви ко мне.

— Хочешь, чтобы я перестала?

— Нет, – ответил Семай. – Не хочу. Но если решишь больше не приходить, я пойму.

— Что ж, я польщена, – с нескрываемым сарказмом сказала Идаан.

— То есть ты приходишь сюда, потому что это льстит твоему самолюбию?

Семаю окончательно расхотелось спать. Он смотрел на Идаан и, помимо боли и злости, которые отражались не ее лице, видел что-то еще.

На это Идаан не ответила, просто опустилась на колени и, пошарив, достала из-под кровати свои сапоги.

Семай взял ее за плечо и заставил встать. Чувствовал, что она вот-вот может заговорить, что слова уже совсем близко.

— Я готов просто делить с тобой постель, – сказал он. – Я с самого начал знал, что Адра – мужчина, с которым ты намерена провести жизнь, а я не смог бы стать для тебя таким мужчиной, даже если бы ты этого хотела. Но ты мне дорога, и я хочу быть твоим другом.

— Ты хочешь быть моим другом? – переспросила Идаан. – Как мило. Сначала затащил в постель, а теперь снизошел до предложения дружбы?

— Точнее будет сказать, что это ты меня затащила, – поправил ее Семай. – И сдается мне, люди очень часто так поступают, совершенно не заботясь о чувствах партнера. И даже если желают ему зла. Да, мы нарушили общепринятую последовательность в отношениях – насколько мне известно, люди обычно сначала стараются узнать друг друга и только потом прыгают в койку. Впрочем, из нашей с тобой ситуации следует, что ты должна серьезнее ко мне относиться.