Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест Страница 274

Зал заполняется криками ужаса, стонами и плачем. Двое мужчин несутся на меня, но их отбрасывает назад. Тела врезаются в стену и, оставляя за собой бордовые разводы, сползают на пол. Больше они не поднимаются.

Такой мести я хотела? Разве?

Я не могу ухватиться за свои мысли. Не могу вернуть контроль над телом. Бессильно наблюдаю за разворачивающимся адом и отказываюсь верить, что это творят мои руки.

Мощный поток магии закручивается вихрем, готовясь обрушиться на меня и стереть в порошок, но разбивается о незримую стену, осыпаясь безобидными искрами. Мое тело разворачивается. Я замечаю Еву, переводящую дыхание. Она воинственно вскидывает руки, но ничего не успевает сделать. Звук ломающихся костей отпечатывается между извилин. Магия вырывает ей руки, и Ева воет, обрушиваясь на колени. Длинный острый обломок скамьи вонзается в ее грудь. На губах пенится кровь, и кукольные глаза распахиваются в ужасе.

В ушах звенит. Паника стучит в висках. От каждого движения руками на зал опускаются черные языки пламени. Их пытаются потушить, но вода только подкармливает огонь.

На лбу выступает испарина. Все трещит. Что-то падает. Кто-то кричит. Едкий дым втягивается в легкие, закрывает обзор и разъедает глаза.

Я моргаю, бесконечно вертясь и каждым новым движением сея все больше хаоса и боли. Взгляд цепляется за опрокинутый столик, и сердце проваливается. Шкатулка валяется на полу, охваченная черным огнем, а рядом с ней, опасно близко, лежит книга.

Книга, в которой Эрик, Берт и Лора.

— Друзья! – мысленно вскрикиваю я, борясь с безумным потоком мыслей. – Мои друзья. Ты обещала спасти их.

Мне никто не отвечает, но я снова и снова повторяю одно и то же, пока в черепной коробке не раздается острый голос:

— Прости, Теодора, но никто не выберется отсюда живым.

Легкие сжимаются, словно их стискивает ледяная когтистая лапа. Я отказываюсь верить голосу в голове. Моя глупая ошибка не может стоить моим друзьям жизни.

— Нет! – Сознание взвинчивается и напарывается на глухую стену. Бессильно бьется в нее, мечется, но никак не может перехватить контроль.

— Мне жаль, Теодора, – тяжело вздыхает голос в голове, – но я действительно жутко устала. Это мой единственный шанс покончить со всем раз и навсегда, иначе я останусь с тобой.

Паника скручивает внутренности. Я отчаянно царапаю неподдающуюся стену барьера и мысленно уточняю:

— Какой еще шанс?

— Прости. Ты бы поняла меня, – неопределенно отзывается голос.

Но я ничего не понимаю. Собираюсь бросить все внутренние силы на неравную борьбу, но в пальцах появляется что-то гладкое и металлическое.

Взгляд цепляется за отблеск черного огня, а потом рука резко опускается.

Лезвие кинжала входит в живот по самую рукоятку. Я чувствую что-то чужеродное в теле, но никакой боли. Вместо этого чужие силы постепенно выскальзывают из меня. Чужая магия отступает, растворяясь вокруг, пока не исчезает совсем.

Я понимаю, что могу шевелиться. Пальцы разжимаются, выпуская рукоятку кинжала. Чужое давление исчезает, и как только я это осознаю, вспышка боли вырывает из меня глухой вскрик, но он тонет в жутком вое голосов.

Живот пылает. Внутренности сжимаются. Рана пульсирует, а пальцы немеют, холодея. Каждый вдох дается с трудом и разносит по телу новый прилив агонии.