Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 288

— Спасение, э? Это он, он, старина Кетцаль, пришел мне… э-э… нам… или… э-э… прислал кого-то на помощь. Проницателен, а? Глубоко копает, играет наверняка. Чует карту в обоих… мм… применимых здесь смыслах!

Как ни пыталась майтера Мята представить себе престарелого Пролокутора с пулевым ружьем в руках, ведущим бой с Пауком и его ловцами шпионов, из этого не вышло ровным счетом ничего.

— На мой взгляд, это скорее Бизон отправил под землю разведчиков, Твое Высокопреосвященство. Возможно, нам посчастливилось, и здесь, рядом, кто-то из них, однако… Допустим, они заметят эту дверь, но что, если им не удастся ее отпереть?

Еще выстрел… на сей раз определенно выстрел!

— Дверь они непременно заметят, генералиссима. Я… мм… я в этом ручаюсь. Гаммадион, э?

— Гаммадион Твоего Высокопреосвященства?

— Вам, сибиллам… э-э… не положено. Но мы, авгуры… святые авгуры, а? Носим на шее пустотелый крест Паса. Разъятый… применяется для проверки Окон, э? Подтянуть контакты, поправить то, поправить се и тому подобные… э-э… процедуры. Золотой, а? Мой… коадъюторский, э? И камни. Не как у старины Кетцаля, ибо я… мм… но самоцветы. В основном аметисты. И золотая цепочка. Как правило, под рубашкой. Во время жертвоприношений – на виду, а?

— Гаммадионы я себе вполне представляю, Твое Высокопреосвященство.

— А я… э-э… просунул его под дверь, майтера. Протолкнул наружу, э? А после втяну обратно. Движущийся предмет, мм? Отразит свет, привлечет… э-э… взгляд.

Майтера Мята, едва не споткнувшись о Ремору, подошла к двери и резко, громко забарабанила в нее каблуком туфельки.

— Восхитительно… э-э… восхитительно! Примитивно, э? Однако же… ах!

Снаружи лязгнула задвижка, и дверь, не без труда сдвинув с места Ремору, распахнулась внутрь.

— Чего шумим? – прорычал рослый, плечистый Паук, заглянув в комнату.

Свет в коридоре оказался настолько тусклым, что майтера Мята даже не заморгала.

— Это я стучу в дверь туфлей. Услышав выстрелы, мы понадеялись на освобождение.

— Идем, – велел Паук, взмахнув иглострелом.

— Нам… э-э… требуется пища, – отважился объявить Ремора. – И вода, либо… э-э… нечто другое, пригодное… э-э… для питья.

— Так шевелитесь, а то ничего не получите.

— Стрелять в нас ты не посмеешь, – объявила майтера Мята. – Мы – чрезвычайно ценные заложники. Что ты скажешь своим…

Паук без церемоний ухватил ее за локоть и выдернул в коридор.

— Видала? Силой я не обижен.

— В чем я и не сомневалась, – заметила майтера Мята, для пробы шевельнув рукой: уж не вывихнул ли?

— Силен, как хем. С солдатами, может, и не сравнюсь, но с обычными – потягаюсь. Улавливаешь, сиба? Стрелять в тебя мне незачем. На то другие способы есть – десятка два, если не три.

В коридоре стоял, прислонившись к стене, расположился на отдых один из людей Паука с блестящим пулевым ружьем в руках.

— И парочку я готов испробовать, – продолжал Паук. – Ты чайник советника Потто оценила? Так это полная чушь. Просто играл он с тобой… любит такие штуки. Меня не проведешь. Шпионов мы изловили тьму.

— Счастлива слышать.

Опасавшаяся, что ей не позволят надеть туфлю, майтера Мята нагнулась, затянула шнурок бантиком и выпрямилась, торжествуя пусть мелкую, пустяковую, но победу.

— Работа с ними многому меня научила, а настолько крепких, чтоб не рассказали всего, что мне нужно знать, я еще не встречал. Сюда. Шагайте, не стойте.