Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 296

Маати сидел на пустынном склоне, глядя, как солнце совершает свой путь по небу, и думал о тысяче вещей сразу. Он был с Вандзит слишком суров или недостаточно строг? В пленении Израненного давно пора поставить точку, или они упустили что-то из виду? Работа безнадежно испорчена или вот-вот станет лучше? Виновата ли Ашти? А может, она права? А может, все сразу? Маати закрыл глаза, и от солнца под веками все окрасилось алым.

Мало-помалу он успокоился. Мимо скользнула ящерка с голубым хвостом. А ведь мальчишкой он ловил ящериц. Надо же, совсем об этом забыл!

Поэты ничем не отличаются от других людей, и считать иначе – большое заблуждение. Оно-то и сделало школу такой, какой та была, и искалечило столько судеб, в том числе и судьбу Маати. Конечно, Вандзит может ревновать или возгордиться. Конечно, ей не хватает мудрости, как и любой другой девушке. Андаты не меняют характер своих поэтов, лишь дают им новую силу.

Он должен был им рассказать. Потратить вечер-другой на беседу о том, что такое власть и какая ответственность лежит на том, кто ей обладает. Маати это и в голову не пришло. Теперь он понимал почему. Думая о женщине, которая повелевает андатом, он всегда представлял себе Эю.

Маати вернулся в школу. Прохладный ветерок шумел в кустарниках и кронах деревьев. На кухне никого не было, но все вокруг сияло чистотой. Разбитую каменную доску заменили деревянной, больше о ссоре ничто не напоминало. Своих учениц поэт нашел во дворе, они работали под началом Эи: сгребали в яму опавшие листья и меняли плиты, расколотые морозами и корнями деревьев. Вандзит и Большая Ке вынимали плоские камни из лунок. Ясный Взор сидел на коленях Ирит, жмурясь и открыв ротик. Ашти Бег, уже зрячая, и Маленькая Ке стояли перед кучей желтых листьев.

— Маати-кво! – Эя сложила руки в жесте приветствия.

Он ответил тем же. Остальные встретили поэта улыбками или простыми позами. Вандзит быстро отвела глаза, точно боялась увидеть, что он еще сердится.

Маати подошел к валуну, присел на него, переводя дыхание. Ирит приблизилась и вручила ему ребенка. Тот поерзал, вздохнул и зарылся лицом в халат. Андатам не нужно дышать. Старый поэт знал это давно, еще с тех пор, как полвека назад встретил Бессемянного. Ясный Взор посапывал только для вида, однако Маати радовался и этому. Кому приятно держать на руках существо, похожее на ребенка, но застывшее, словно мертвец?

Ирит болтала с нарочито беззаботным видом, а так никто и не догадался бы, что совсем недавно у них чуть не дошло до кровопролития. Вандзит и Ашти Бег сторонились друг друга, но в остальном все было по-прежнему.

Большая и Маленькая Ке отправились готовить ужин. Эя подожгла факелом листья, пламя поднялось, танцуя. Светлый дым наполнил пространство запахом осени, улетая к небесам, а они смотрели – Эя и Вандзит, Ашти Бег и Ирит, Маати и Ясный Взор, которого иначе называли Слепым. Андата огонь словно заворожил. Старый поэт вытянул руку и почувствовал, как ее нежно гладит тепло.

Они поужинали жареной курицей, выпили разбавленного вина. Вандзит понемногу оттаяла и начала улыбаться. Когда последняя пиала опустела и на тарелку легла последняя темная от крови косточка, девушка встала первой и собрала посуду. У поэта словно гора с плеч свалилась. Не важно, что было причиной ссоры: спесь Вандзит или зависть Ашти. Главное, беда миновала.