Хозяйка старой пасеки 4 - Наталья Шнейдер Страница 3

У меня на глаза навернулись слезы, но я не отвела взгляд.

— Прости.

Он криво улыбнулся.

— За что? За эту чудесную ночь?

— Тебе больно.

Теперь его улыбка стала очень-очень грустной.

— Не в первый раз. Наверное, и не в последний. Переживу.

Я все-таки не выдержала —разревелась. Слезы покатились потоком, а я даже не могла вытереть их, потому что он все еще держал мои запястья.

Как глупо…

И вроде мне-то реветь нечего. Не я же была уверена, что меня зовут, ждут и любят, а эта уверенность оказалась всего лишь следствием дурацкой выходки романтичной девчонки. Это его обманули. Его заставили поверить, что я… что я такая смелая и решительная. Что я знаю, чего хочу. Что я готова.

Но почему-то было так больно, будто это меня предали. Может, потому, что где-то в глубине души, в той ее части, которую я старательно игнорировала, мне хотелось верить, что он пришел просто так. Что ему тоже было невыносимо после наших ссор. Что он тоже не мог уснуть. Что это взаимно — не только страсть, но и эта тянущая боль разлуки.

А оказалось — амулет. Приглашение. Почти приказ, если верить традициям Скалистого края.

Его тело на моем теперь казалось каменно-тяжелым. Вывернуться. Укутаться в одеяло и нареветься всласть.

Кирилл вздохнул. Чуть сдвинулся так, что я снова смогла дышать. Коснулся губами моей щеки, стирая слезинку.

— Глаша…

Я совсем неизящно шмыгнула носом.

— Глаша, посмотри на меня.

Я заставила себя встретиться с ним взглядом.

— Я повел себя как самонадеянный дурак. Так рвался к тебе, что не подумал, что послание и подарок были не от тебя.

— Я правда хотела сделать этот амулет для тебя, — призналась я. — Ведь это твой медведь. Твой трофей. Я хотела быть благодарной. А потом решила… что ты меня не так поймешь.

Я нервно хихикнула. Да что ты будешь делать, то слезы, то смех.

— И, как выяснилось, ты действительно не так понял.

Он выпустил меня. Сел, опершись локтями на колени, и от этой его внезапно сгорбленной спины я снова чуть не разревелась.

— Благодарной? — сухо повторил он. Обернулся, и лицо стало жестким. Повел рукой, очерчивая то ли меня, то ли развороченную постель. — И вот это — тоже благодарность?

Я задохнулась. Так бывает, когда наотмашь падаешь на спину и удар будто вышибает воздух из легких. Несколько мгновений пытаешься втянуть его, но можешь только раскрывать рот, будто рыба.

Наконец оцепенение прошло. Я сползла с кровати, стараясь не коснуться Стрельцова. Чтобы даже воздух, согретый моим телом, его не коснулся. Одним движением накинула на себя рубашку.

— Глаша…

Кажется,до него дошло. Он потянулся ко мне, я увернулась. Как будто это прикосновение могло отравить.

Тонкая ткань рубашки ощущалась доспехом. По крайней мере, сейчас я не стояла голой перед…

Перед кем? Кто он мне теперь? Кто мы друг другу? Еще пять минут назад я знала.

Я глубоко вздохнула. Всю спальню пропитал запах утоленной страсти. Надо будет проветрить, пока Варенька не сунула сюда нос с ее неизменным «ты спишь?».

И простыни…

Хотя девчонки все равно все поймут.

Господи, о какой глупости я думаю.

— Глаша, я не хотел…

— Но ты сказал.

Я шагнула к комоду, где лежал его вчерашний подарок. Положила топорик ему на колени.

— Это была не благодарность. Это была капитуляция. А теперь убирайся.

Долго-долго мы смотрели друг другу в глаза. Только бы не зареветь снова.