Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 300

— Да, разумеется, именно так я и думал. Однако со временем она наверняка догадалась, осознала, что делает. Если и не догадывалась, пока Инклито не сообщил ей о подозрении, что в дом пробрался шпион, то после этого – уж точно. И тем не менее не хотела, чтоб ты ушла.

Мора кивнула.

— И, надо думать, очень боялась, как бы ты не нашла способа после ухода известить обо всем ее отца… при помощи, например, письма, обнаруженного в ее комнате, или еще чего-то подобного. Конечно, писать подавляющее большинство ваших неспособны, но ты, знаю, выучилась. Что и неудивительно, раз уж ходишь с Морой в палестру.

— Не стала бы она, – буркнула Мора.

— Да-да, сейчас-то, вне всяких сомнений, будет утверждать, что не стала бы, – ответил я, не сводя глаз с Фавы, снова усевшейся на мою кровать. – Скажи-ка, Фава, что смог предложить тебе дюко? Золото да серебро? Карточки для починки посадочной шлюпки? Пропитание? Ну это вряд ли: пропитание ты, похоже, без труда добываешь сама…

Фава покачала головой.

— Нет? Что же тогда?

— Не скажу!

— Скажешь, и еще как, – старательно выдерживая непреклонный, безжалостный тон, возразил я. – Сейчас я даю тебе возможность убраться отсюда живой, но, если что, могу и передумать.

Мрачное молчание.

— В скором времени я собираюсь поговорить с Тордой без лишних ушей, поскольку хочу услышать от нее кое-что личное. Ну а твое дело отнюдь не из личных. Ответ ты должна дать немедля, причем нам всем, всем троим. Особенно Море.

— И Торде тоже?

— Да. Думаю, да. Исключать из беседы Торду, знаешь ли, чуточку поздновато.

Отвернувшись, я устремил взгляд за окно. Короткое Солнце, поднимавшееся над горизонтом, озарило обширные поля и тучные стада Инклито. (Кстати, сегодня я видел, как он, нагнувшись, поднял из-под ног пригоршню черной земли, только что вспаханной под озимую пшеницу.)

— Взгляни и ты, Мора, – продолжил я, указав вдаль. – Не сомневаюсь, он сам не раз говорил тебе: однажды все это перейдет к тебе. К тебе и твоему мужу.

— Хор-рошее место! – заверил всех нас Орев.

Мора молча кивнула.

— Так чем же дюко расплачивается с тобой, Фава, за доставленные сведения? Чем же вознаграждает тебя?

— Ничем! – отрезала Фава, но тут же запнулась, поежилась. – Обычно драгоценными безделушками. Драгоценностями и карточками. А я их раздаю либо выбрасываю.

— Могу себе представить: золото – штука увесистая. Вот только что же тебе нужно от дюко, если не драгоценности с карточками? Ведь что-нибудь да нужно, наверняка.

— Ничего, – ответила Фава, покачав головой.

— Видишь ли, ответ мне известен. Да, думаю, известен. Ответь ради Моры, иначе я расскажу ей обо всем сам. Причем куда жестче, нелицеприятней, чем ты.

— Похоже, ты вообще все знаешь!

— Отнюдь. Знаю я куда меньше, чем нужно, и твердо решил вновь посоветоваться с богами, если, конечно, отец Моры снизойдет к просьбе предоставить мне агнца…

— Р-резать – нет!

— Тебя, птицу безмозглую, резать никто и не станет. Так вот, если Инклито согласится предоставить мне агнца или еще какую-нибудь подходящую для жертвоприношения живность, я обращусь за наставлениями к Иносущему. В первую очередь к Иносущему и, может быть, к Матери, морской богине Прежнего народа, хотя, насколько я могу судить, с морем грядущую войну ничто не связывает.