Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 324

— Я этого не знал.

— Я решил тебе не говорить. – Сын жестом попросил прощения, но по голосу было слышно, что он не раскаивается. – У вас и без того хватало поводов для ссоры. Но Эя никогда не проклинала гальтов. Она просто не могла смириться, что мы забыли о целом поколении женщин. Она каждый день видела их боль. Когда ты разрешил привозить к нам наложниц, чтобы они… ну…

— Плодились, точно кобылы, – закончил Ота. – Я помню, как она их назвала.

— Да, – кивнул юноша. – Так вот, Эя восприняла твой замысел как признание того, что наши женщины ничего не стоят. Ничего не стоит она сама. Если беды Империи можно решить, поставляя к нам здоровые чрева, значит ты ценишь женщин лишь за их способность рожать детей.

— Но если не будет детей, не будет и…

Данат подался вперед и прикрыл его рот пальцами. Глаза сына были темны. Он улыбнулся краешком губ, совсем как Киян.

— Дослушай, папа-кя. Я не говорю, что она права или не права. Просто Эя любит людей и ненавидит страдания. Если она и встала на сторону дяди Маати, то для того, чтобы избавить народ от боли, а не…

Данат указал на ставни, подразумевая мир за ними. Дрова в очаге потрескивали, пел сверчок, вторя тиканью часов. Наверное, все его собратья уже погибли, и только он, последний, не сдавался наступающим холодам. Ота потер подбородок, поворачивая в уме слова сына – так золотых дел мастер смотрит на драгоценный камень.

— Может, она и заодно с этими людьми, – продолжал юноша. – Ты прав, ее необходимо найти. Но чтобы Эя оказалась поэтом? Такого быть не может.

— Мне бы твою уверенность.

— Что ж, хотя бы начни сомневаться в ее вине, а все остальное жизнь покажет.

Ота с улыбкой погладил сына по голове:

— И когда ты успел стать мудрым?

— Ты бы и сам пришел к такому выводу, если бы не гора других дел. Ты хороший человек, папа-кя. Мы стараемся изо всех сил, а времена сейчас такие, каких еще не бывало.

Ота опустил руку, Данат улыбнулся. Сверчок, что прятался непонятно где, затих.

— Иди спать, – сказал юноша. – Завтра целый день ехать, а я страшно устал.

Ота изобразил позу повиновения. Данат рассмеялся, но, когда отец подошел к двери, посерьезнел.

— Кстати, спасибо за то, что ты тогда сказал мне про Ану. Ты был прав, она заслуживала большего уважения.

— Все когда-нибудь совершают такую ошибку, – сказал Ота. – Я рад, что мы хоть ее смогли исправить.

А может, я исправлю и свою, подумал он.

Его взяла какая-то восторженная оторопь при мысли: а вдруг, вдруг ему не придется приносить эту непомерную жертву. Только сейчас он понял, как старался подготовить себя к ней, но все его усилия были тщетны.

Император лег в постель. Уверенность сына его немного успокоила. Поэт – не Эя. Она не такая, она бы не ослепила гальтов. Наверное, это сделал Маати или другая ученица. Девушка, убить которую Ота сможет. Он закрыл глаза и стал думать, как уберечься от силы андата. Страх еще придет, он это знал, но пока еще мог позволить себе роскошь бояться потери больше, чем расплаты за победу.

Они отправились в путь до рассвета, нагрузив телеги запасами дров, угля и воды. Лошадей взяли новых, отдохнувших. Пахло снегом. Ехали даже быстрее, чем Ота предполагал, привалов не устраивали. Император сам заступил на дежурство у котла, поддерживал огонь, щедро подбрасывая в печь уголь. Может, воины удивились, что их правитель работает как простолюдин, однако вида не подали. По дороге встретись двое посыльных, направлявшихся на восток, но весточки от Идаан у них не было. Еще трое догнали отряд и привезли целый ворох писем для императора. Казалось, к нему решила обратиться добрая половина придворных Сарайкета и Утани.