Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 354

— Нет, – сказал Маати. – Забудь об этом.

— Не могу. Я должна попробовать. Немедленно. У меня получится.

В костре лопнула ветка, Эя повернулась на звук. Ее губы были решительно сжаты, в незрячих глазах горела ярость. Полы халата трепетали на ледяном ветру, будто флаг.

— Нет, – повторил Маати. – Этого делать нельзя.

— Я готовилась много недель. – Голос Эи звенел. – Только помоги мне сложить осколки, и я…

— Ты можешь погибнуть. Ты изменила пленение и не станешь ничего делать, пока мы его не проверим. Израненный слишком важен, спешить нельзя. Подождем. Может, Вандзит еще вернется.

— Но, Маати-кво… – заспорила Эя.

— Она одна в лесу, без воды, без пищи. Она продрогла и напугана. Ее предали, – продолжал он. – Поставь себя на ее место. Она узнала, что единственные друзья хотят ее убить. Андат наверняка изо всех сил рвется на свободу. Она даже не поела. Ей холодно, она голодна и растерянна. Кто поможет, кто утешит ее, кроме нас? Податься ей больше некуда.

— Простите, Маати-кво, – вставила Маленькая Ке, – но вы сами сказали, что собирались ее убить. Она не придет.

— Откуда нам знать? – не сдавался поэт. – Подождем.

К утру Вандзит не вернулась. Черное небо стало чуть светлее, затем посерело. Тишина наполнилась щебетом и звонкими криками птиц, в их гомоне Маати различил трели жаворонков и зябликов. Сквозь темноту проступали очертания деревьев, ряд за рядом стволы и кроны из мглистых становились коричневыми и наконец обретали свой настоящий облик. Девушка и андат без следа исчезли в глуши, и, когда восток порозовел и разгорелся пожаром, все поняли, что Вандзит не придет.

Маати раздул угли вчерашнего костра и заварил чай. Большая Ке плакала не переставая, сколько ни утешала ее подруга. Эя сидела у костра, завернувшись в халат. Ее лицо посерело от изнеможения. Маати подал ей горячую пиалу. Они не обменялись ни словом.

Когда пришло время уходить, поэт взял пояса запасных халатов и связал из них веревку. Он повел за собой Эю, она – Маленькую Ке, а та – Большую. Совсем как в детской игре, только сейчас игра стала гнусной и жуткой. Маати шел по тропе, предупреждая учениц об опасностях – тут бревно, здесь уступ, не поскользнитесь на грязи. Палатки и посуду они бросили в лагере.

К удивлению Маати, лодка была уже на плаву. Перевозчики работали споро, молча. Когда поэт окликнул их, старик замер и уставился на него, раскрыв рот. Впервые за всю дорогу его лицо выразило какое-то сильное чувство.

— Нет! – отрезал лодочник. – Мы так не договаривались. Где еще одна девчонка? Та, что была с младенцем?

— Не знаю, – крикнул Маати. – Она ушла ночью.

Помощник догадался, чего хочет старший, и начал убирать сходни, конец которых утопал в липкой, черной грязи. Маати, охнув, бросил повод, тяжело шагнул в ледяную воду и схватился за ускользающую доску.

— На этот счет уговора не было, – повторил старик. – Пропавшие девушки, слепые? Нет уж!

— Мы погибнем, если вы нас бросите, – сказала Эя.

— Он за вами присмотрит.

Лодочник махнул на поэта, стоявшего по колено в иле.

Маати рассмеялся бы, не будь ему так страшно.

— Он стар и очень болен. – Словно в доказательство своих слов, Эя подняла лекарскую сумку. – Если он умрет, вы оставите трех женщин на верную гибель.

Лодочник нахмурился, перевел взгляд с нее на поэта и сплюнул в воду.